© автор — Леонид Каганов, 2004

ПИРАМИДА

Дальний Восток уже давно встретил Новый год, Сибирь только поднимала рюмки, жители столицы ещё бегали по улицам и нарезали последние салаты, и только здесь, в этом далеком лесу, праздника не было и не предвиделось. Лишь в будке сторожа теплился синий огонёк телевизора, обозначая жилое поселение, но прочие дома поселка стояли безвидны и пусты, разбрасывая острые тени в лунном свете.

Железные ворота тоже были заперты, табличка «Садовое товарищество ВОДНИК» наполовину залеплена мохнатым снегом. Злая позёмка мела вдоль пустынной дороги, бегущей от ворот вдаль, через лес и поле. А мохнатые чёрные ели обступали посёлок кольцом со всех сторон, словно замышляя недоброе.

Вдруг издалека, рассекая поземку, мелькнули золотистые лучи фар, и появилась белая «Нива». Не ехала — плыла лебедем сквозь новогоднюю метелицу: ровно и ладно. Большая, добротная, квадратная, вся в клубах снега — словно русская печка, покинув избу, с ленцой несётся по заснеженной дороге.

Вслед за «Нивой» приближались ещё две легковушки. Вскоре стало слышно глухое ворчание моторов и приглушенные ритмы мелодий, бушующих внутри кабин.

Шипованные шины мягко прошуршали по насту, и три автомобиля гуськом остановились у ворот.

«Би-и-и-и-ип! — громко сказала белая «Нива». — Би-би-и-и-ип!»

Посёлок не отвечал, и тогда из машины выпрыгнул человек. Был он молод, румян и курнос, русые волосы его были ровненько подстрижены «горшком» по последней моде, а глаза блестели живо и озорно.

— Эге-гей! — весело крикнул молодой человек, размахивая руками и приплясывая на снегу. — Дядь Петь, дядь Коль, с наступающим! Отворяйте ворота скорее!

Дверь сторожки распахнулась, и появился слегка уже поддатый дядя Петя, укутанный в плед. А следом из двери высунул свой сизый нос дядя Коля, но выходить не стал, только махнул рукой.

— Чо! Эта! — приветливо крякнул дядя Петя, семеня валенками к воротам. — Приехали штоль? Праздновать штоль? — Он позвенел ключами, открыл ворота и пожал руку молодому человеку. — Здорово, Емельян, с наступающим тебя! А где батя?

— Батя и маман в городе празднуют! — радостно сообщил Емельян, помогая распахнуть створку пошире.

— Ох, скока вас! — крякнул дядя Петя, только сейчас заметив все три автомобиля.

— Нас дюжина! — радостно улыбнулся Емельян. — Друзья мои, бывшие однокурсники и нынешние коллеги!

— У-у-у, и девчонки! — расцвел в улыбке дядя Петя, разглядывая веселые молодые лица.

— И девчонки, и мальчишки, и шампанское! — покивал Емельян, сел за руль и покатился по заметённому проулку к небольшому кирпичному домику в центре поселка.

* * *

Емельян бегал по двору и задорно потирал ладони.

— Митяй, открой мой багажник, там пиво, замёрзнет же, в дом его скорей, в дом! Димыч, уронишь, осторожно, падает-падает-ааааааа!!! Давай, я помогу... Олюшка! Олик, солнце, поброди по участку, выбери, какую ёлку наряжать будем. Какую захочешь, ту и нарядим!

— А их здесь всего две... — басовито откликнулась Оля, недоуменно вытянув лицо и похлопав ресницами. — Одна у сортира, другая у окна. Ту, что у окна, нарядим, будем в окно на неё смотреть?

— Умничка ты моя, заинька! Всё-то ты у нас в семье решаешь лучше всех! — улыбнулся на бегу Емельян.

— Емель! — донеслось из комнаты. — Электричества нет!

— У входа рубильник справа! — откликнулся Емельян, взбегая на крыльцо, и через секунду в доме вспыхнул свет.

— Емель! — донеслось из гостиной. — Как тут камин разжигается?

— Газету кинь и плесни жидкости, бутылочка у камина слева! — отозвался Емельян, уже снова роясь в багажнике.

— Емель! — донеслось из кухни. — Воды нет!

— Как нет?! — опешил Емельян, выронил пакеты с провизией на снег и кинулся в дом. — Как нет? — повторял он, крутя вентиль и ощупывая трубы. — Ну надо же! Замерз водопровод!

— Как же мы без воды-то? — недоуменно прогудела Оля, хлопая ресницами.

— Ну, как... — растерялся Емельян и почесал в затылке. — Как... Как наши деды, как прадеды... Есть ведро на чердаке, есть колодец в конце улицы... Сейчас принесу воды. Ждите, я мигом.

* * *

Под слоем пороши оказался крепкий ледок, и Емельян не шёл к колодцу, а бежал, помахивая пустым ведром, отталкиваясь и весело скользя подошвами бежевых ботинок. Дойдя до колодца, он поставил ведро на снег, потёр ладони и подышал на них. Распахнул створки колодца, отцепил с гвоздя заиндевевшее колодезное ведро, сплющенное с двух боков, взялся за рукоять ворота и аккуратно раскрутил лязгающую цепь.

«Буп! " — глухо сказало ведро, аккуратно сев на воду далеко-далеко в самом центре Земли. Емельян склонился над колодцем, потянул цепь вверх и резко отпустил, а сам отпрыгнул.

«Жбамс!» — сказало ведро, зачерпнув стылой воды, и принялось разматывать цепь, погружаясь всё глубже. Вот колодец прекратил скрипеть и размахивать своей железной рукоятью, и тогда Емельян снова потер ладони, взялся за рукоять и начал поднимать ведро. Первая дюжина оборотов шла легко, затем — всё туже. Емельян уж думал, что ведро никогда не появится, но оно появилось над срубом, покачиваясь и плескаясь. Из ведра торчало черное поленце.

— Это что за дела? — удивился Емельян.

— Кто здеся?! — вдруг скрипуче произнесло поленце и зашевелилось.

Емельян от неожиданности открыл рот и чуть не выпустил рукоять. Но пришел в себя, аккуратно взял ведро за ручку и поставил на снег. Теперь, в ярком свете луны, было видно, что из ведра торчит здоровенная щука.

— Ты кто таков? — грозно спросила щука, шамкая беззубым ртом.

— Емельян, — представился Емельян. — А вас как?

— Вот не было беды... — зевнула щука. — Год-то какой нынче на дворе?

— Пока старый, — объяснил Емельян, глянув на часы. — Через полтора часа новый наступит...

— Новый — это который? — покосилась щука исподлобья. — Впрочем, не важно... Правила знаешь? Загадывай своё желание и отпускай меня быстрее.

— Ух ты! — обрадовался Емельян и тут же деловито осведомился: — А сколько желаний можно? Три?

— Три! Нос утри! — возмущённо передразнила щука. — Одно желание, и хватит с тебя.

— Одно... — задумался Емельян. — Тогда так: желаю сам исполнять свои желания!

— А я-то тут при чем? — огрызнулась щука. — Сам и исполняй.

— Нет, — поправился Емельян. — В смысле, я хочу сам уметь исполнять все свои желания волшебным образом!

— Много хошь! — отрезала щука. — Умник нашёлся! Сказано было: одно желание я тебе выполню.

— Одного мало, — серьёзно возразил Емельян. — Давайте два, а? Два? По рукам?

— По ушам! — рявкнула щука. — Сказано было: одно желание!

— А два — совсем никак? — огорчился Емельян.

— Нет, ну можно, конешно... — Она прищурила левый глаз. — Да только заплатить придется дорого...

— Заплатить? — удивился Емельян. — Назовите сумму, обсудим.

— Сумму! — фыркнула щука, плеснув водою из ведра. — Тут не сумму, тут бедой серьезной платить придётся.

— Какой бедой? — насторожился Емельян.

— Да уж какой попало, такой и бедой — как снег на голову. Там видно будет, после исполнения. Но, скажу я тебе, э-э-э... как там тебя звать?

— Емельян.

— Скажу я тебе, Емельян, положа плавник на сердце, — сам рад не будешь!

— Так, — заинтересованно кивнул Емельян. — Ну а три желания можно? На каких условиях?

— Помрёшь, — просто ответила щука. — Как третье желание исполнится, поминай, как звали.

— Так, — ещё более заинтересованно кивнул Емельян. — А четыре желания?

— Какие четыре? — возмутилась щука. — Если ты дуба дашь после третьего?

— Действительно, абсурд, — весело кивнул Емельян. — Ну что ж, три — так три. Неплохие условия. Я согласен!

— Глупы-ы-ый... Молодо-о-о-ой... — расстроенно поцыкала языком щука. — Ну, давай тогда, загадывай первое...

— Прямо сейчас? Или можно после?

— Да как хошь. Хошь — сейчас. А хошь — меня кидай в колодец, и, как надумаешь, просто скажи: по щучьему велению, по моему хотению... И всё исполнится.

— Ага, — кивнул Емельян. — А можно такое желание: чтоб другу моему тоже повезло?

— Куда повезло? — не поняла щука.

— Ну, как мне, повезло. Чтоб у него тоже исполнились три желания...

— Как это? — задумалась щука и попыталась почесать плавником в затылке, но не дотянулась.

Емельян вежливо протянул руку и мизинцем аккуратненько почесал её затылок, холодный и скользкий.

— Спасибо, — рассеянно кивнула щука. — Старая стала, радикулит... Так я не пойму: кому желание выполнять — тебе или другу?

— Кхм... — кашлянул Емельян. — Понимаете, это одно из моих желаний такое: чтобы у друга моего исполнились тоже три желания. Как мне.

— Можно, — кивнула щука, — только почему три? Одно.

— Почему одно-то? Одно моё для этого потратится! — убедительно возразил Емельян и затараторил: — Вы же и так уже два выполняете — одно моё, чтоб другу исполнить. Другое — другу. Вы ж не можете исполнить одно моё, чтоб исполнить его другу, но при этом другу его не исполнить?

— Бр-р-р-р!!! — завертелась щука в ведре, брызгаясь во все стороны как отряхивающаяся собака. — Голова кругом идёт! Чего ты бредишь, чего ты мелешь? Совсем меня запутал!

— Вот! — сказал Емельян и поднял палец. — Я ж о том и говорю: чтоб не путаться, вы моему другу точно так же, как и мне, исполните три его желания. Ага?

— А, ну если в таком смысле... — задумалась щука. — То есть, как тебе — первое забесплатно, второе — за беду, третье — за гибель?

— Именно!

— А, ну так бы сразу и сказал, — кивнула щука, — это можно. Отчего нельзя-то? Можно.

— А если этот друг — я сам? — аккуратно спросил Емельян. — Я ж себе не враг, верно? Друг? Так что...

— Не, — покачала головой щука. — Себе нельзя. Другу — можно.

— Ну нет, так нет. — Емельян радостно потер ладоши и потоптался вокруг ведра. — Моё первое желание! — объявил он. — По щучьему велению, по моему хотению, желаю, чтоб вы, бабушка щука, были в добром здравии и полны сил!

— Ась? Я не ослышалась? — Щука так далеко высунулась из ведра, что чуть не выпала на снег. А затем улыбнулась во всю пасть и всплеснула плавниками: — Батюшки! Какая нынче молодёжь пошла! Добрая! Умная! Порядошная! Сроду обо мне, старой, ни один паскудник не побеспокоился, а сама я о себе похлопотать права не имею! И тут — на тебе! С удовольствием выполняю это чудесное желание!

Щука замерла, прислушалась к себе и сладко потянулась вправо-влево.

— Ох, хорошо-то как! — крякнула она. — Даже радикулит прошёл! Ну, давай-ка поглядим, какое у тебя второе желание...

— Второе желание! — объявил Емельян. — Вон, видите, по дорожке идут два моих друга?

— Где? — прищурилась она.

— Да вон, руками нам машут...

Действительно, издалека приближались две фигуры — Митяй и Димыч.

— Емеля-я-я! — кричали они издали. — С тобой всё в порядке-е-е?! Чего так долго-о-о?! Нас послали тебя иска-а-ать!

— Идите сюда быстрей! — крикнул Емельян, жестом подзывая их, и повернулся к щуке: — Так вот, второе моё желание, как и договаривались: по щучьему велению, по моему хотению, чтоб у друга моего Митяя исполнились три его желания!

— На тех же условиях! — бдительно напомнила щука.

— Разумеется, — кивнул Емельян.

— Ох, теперь жди беды, Емеля... — покачала головой щука.

— Но это ж только после того, как все желания Митяя сбудутся? — уточнил Емельян.

— Угу, — кивнула щука. — Как сбудутся — так жди беды. Можешь пока сразу третье говорить, коли придумал.

— Третье! — объявил Емельян. — Хочу, чтоб и второму другу моему Димычу тоже исполнились три желания!

— Ну, молодежь! — сокрушённо покачала головой щука. — Всё для других, всё для других! Для себя — ни крупиночки... Так себя погубить зазря... — Из её глаза выкатилась слезинка и булькнула в ведро.

Тем временем уже подошли Митяй и Димыч, но остановились чуть поодаль и замерли с открытыми ртами.

— Ну? — Щука повернулась к ним. — Какие у вас желания будут?

— Я всё озвучу! — торопливо поднял руку Емельян. — Первое желание Митяя: по щучьему велению, по Митяя хотению, Митяй хочет, чтоб вы, бабушка щука, выполнили для ещё одного человека на тех же условиях три желания.

— Для какого человека? — насторожилась щука и стала тревожно оглядываться.

— Для меня... — скромно потупился Емельян.

— Тпру! — опешила щука. — Я ж тебе ещё и твои не выполнила до конца?

— Не важно, плюс три... — Емельян улыбнулся и развел руками.

— Разве ж так можно? — обиделась щука.

— Почему ж нельзя? Как договаривались, не сам себе, а другу, на тех же условиях: одно бесплатно, второе за беду, третье за погибель.

— У-у-у... — огорчилась щука. — Ну, тогда, считай, ты дважды погиб...

— Трижды погиб, — кивнул Емельян. — Ведь Димыч тоже мне свое первое желание отдаёт...

— А почему... — растерянно начал Димыч, но Емельян предостерегающе поднял палец.

— И первое моё бесплатное желание из второго комплекта, — объявил Емельян, — это чтоб водопровод заработал. Ну а второе и третье — чтоб выполнились по три желания у жены моей Олюшки и сестры её Варечки.

Щука задумалась и облокотилась на край ведра, подперев плавником голову.

— Вроде всё верно, всё по правилам... — произнесла она наконец. — Ан что-то тут не так. А чего — не пойму...

— Да чего тут понимать, делать надо! — задорно кивнул Емельян. — Были б силы да здоровье, верно? Так как там насчет водопровода?

— Работает уже водопровод... — раздражённо отмахнулась щука. — Варечка какая-то... Олюшка... — Щука подняла взгляд. — Эй вы, двое! Который тут Митяй? Давай уж покончим хоть с тобою.

— Осталось исполнить два моих желания? — уточнил Митяй.

— Тихо-тихо! — предостерегающе замахал руками Емельян. — Не вздумай! Тебе пока никаких желаний нельзя! Я сам всё сформулирую!

— Емель, расслабься, я уже в теме, я уже давно понял систему... — Митяй улыбнулся, подмигнул другу и развернулся к щуке. — Второе мое желание: чтоб у жены моей Леночки исполнилось три желания. Третье моё желание: чтоб у любовника её Пашки тоже исполнилось три желания.

— У-у-ужас какой! — взвыла щука и юлой завертелась в ведре, расплёскивая воду во все стороны. — Когда ж это всё кончится-то?!

— Действительно... — спохватился Емельян, взял ведро и шагнул к колодцу. — Я вас, бабушка щука, сейчас выпущу обратно! Незачем вам тут мерзнуть голышом, всё остальное мы уж сами уладим, по месту жительства. Чего там, формулу знаем, по щучьему велению — далее по тексту...

Емельян хотел было опрокинуть ведро, но подумал, что это будет невежливо. Поэтому он аккуратно его приотпустил и плавно размотал цепь, пока в глубине не раздался всплеск.

— Доброго вам здоровьица! — выразительно крикнул Емельян, перегнувшись над колодцем. — С наступающим!

— Подонки! — донеслось из колодца глухо и с чувством.

* * *

Новый год встретили весело, бойко, вкусно. Уплетали салаты, хрустели солёными огурчиками, жарили сочные шашлыки в камине, варили глинтвейн. Хохотали, танцевали, пели песни, грохотали шампанским, валялись в снегу, а уж какой шикарный фейерверк устроили на всё небо! Фейерверка вообще-то не планировалось поначалу, пришлось заказать ящики с петардами у щуки.

И только когда устали прыгать и петь, сели в кружок у камина, разложили вокруг свои мобильники, Емельян притащил из машины ноутбук, и — занялись делом.

— Ребята! — говорила Варечка. — Идея первая: я предлагаю многоступенчатую пирамиду. Клиент отдаёт своё желание, но получает откат не сразу, а через шесть итераций — зато сваливается целая куча.

— Чем это лучше? — удивлялся Артём.

— Варечка права, — объяснял Емельян. — Во-первых, мы расширяем операционное поле...

— Зато увеличиваем риски, не получив откат моментально! — спорил Артём.

— Ошибаешься! — возражала Варечка. — Пакет контроля увеличивается за шесть итераций, значит, риски снижаются!

— А откуда буфер возьмётся на шесть итераций? — возражал Пашка. — Варечка, нарисуй схему!

— Сейчас нарисую! Это классическая схема Донсона, главное, чтобы плечи пирамиды стремились... Ой, а есть у кого-нибудь, чем рисовать?

— Эй, там! — щёлкнул пальцами Валера. — По щучьему! Лист ватмана и карандаш Варечке! А двоих добавить... э-э-э...

— Дядю Колю и дядю Петю, сторожей! — вспомнил Емельян, вбивая в таблицу ноутбука очередные имена. — Димыч, сгоняй, позови их!

— А я, эта... — вскинулась Оля. — Можно, маме с папой-то позвоню?

— Конечно, солнышко... — не оборачиваясь, кивнул Емельян, вбивая тещу и тестя в растущую таблицу. — Ты смысл-то поняла?

— Не поняла, — пробурчала Оля. — Объясни? — Она подождала немного и, не дождавшись ответа, топнула ногой. — Емеля, кому говорят! Оторвись от своего компьютера, объясни!

— А? — Емельян очнулся. — Ты что, так ничего и не поняла?

— Не поняла! — обиженно пробасила Оля.

— Система, солнышко, простая. Ни одно из трех своих желаний ты не можешь потратить на себя. Свое первое, бесплатное, ты отдаешь наверх — тому, кто тебе подарил три желания.

— Зачем?

— Сейчас поймешь, потерпи. Второе и третье желание несут беду, если исполнятся. Поэтому до конца исполниться не должны. Поэтому ты их тратишь не на себя, а на двух друзей — чтобы у них исполнилось по три желания. То есть отдаёшь вниз по пирамиде. Каждый из этих друзей тратит свое первое желание обратно на тебя — чтоб у тебя появился новый комплект. Иными словами, отдает вверх по пирамиде. Я своё первое желание отдал щуке на её здоровье. Митяй и Димыч — отдали мне, и у меня снова стало по три желания — уже в двух комплектах.

— И чего? — насторожилась Оля. — А когда кто-нибудь нарушит цепочку, умрешь ты и все, кто дал тебе желания?

— Нет, солнышко, — покачал головой Емельян. — Меня не волнует, что делается на нижних этажах пирамиды, поскольку я уже вернул контроль. Смотри: я трачу свое бедовое желание на Митяя, чтобы выполнились три его желания. Но как бы глупо ни повел себя Митяй, даже если он погибнет, его три желания никогда не выполнятся, поскольку первое он отдал обратно мне, а уж я прослежу, чтобы оно продолжило ветвиться...

— Погоди, я не поняла, — пробасила Оля. — Получается на себя-то тратить желание вообще нельзя? А как же тогда?

— Да почему ж нельзя-то? — удивился Емельян. — Нельзя использовать на себя желания только в первый раз, потому что бесплатное желание ты отдаешь верхнему звену. Именно бесплатное, чтоб не волноваться, как он там им распоряжается. А как только ты получишь от друзей нижнего звена новый комплект, то первое, бесплатное желание, ты уже тратишь только на себя, как захочешь! А второе и третье, бедовые, — снова на друзей. Можно — тем же самым, можно — другим. И снова получаешь с каждого возврат. И так до бесконечности. Понимаешь?

— Кажется, теперь понимаю... — задумчиво кивнула Оля. — А чего так сложно-то?

— Это ещё самая простая из схем! — усмехнулся Емельян. — А проще никак. Дело опасное, главное тут, чтоб правила щучьи не нарушить, и удачу из рук не выпустить, и беды в дом не навлечь...

 

И в этот миг на крыльце за дверью раздались шлепки.

Все мигом притихли. Емельян снял с коленей ноутбук, поднялся и распахнул дверь, впустив с улицы колючий ветерок.

На пороге топталась щука — ну вылитый тюлень.

— Шо ж вы, паскудники, творите, ась? — заорала она с порога, переминаясь с плавника на плавник. — Ну ладно один, ну второй, ну дюжина — я б ещё поняла... Но это кто ж вам дал такое право, ась?

— Тс-с-с! — Емельян приложил палец к губам и аккуратно, как ребёнка, взял щуку на руки.

Щука рванулась укусить его за нос, но Емельян мягко отстранился и прижал её голову ладонью к плечу.

— По щучьему велению, по моему хотению, — проворковал он. — Спокойствия вам, бабушка щука, и доброго настроения. А вписать двоих — дядю Гену, соседа моего по гаражу, и жену его, не помню, как звать, я им сейчас позвоню...

— Ох, батюшки... — застонала щука, но уже чуть спокойнее. — И откуда ж ты такой взялся, ирод? Сколько тебе годков-то?

— Двадцать четыре.

— А по ремеслу кто? Печник, небось? Печники они хитрые... Хитрее печников только мельники.

— Менеджер я, бабушка, экономист... — Емельян нежно погладил её по сырой голове и накинул тулупчик себе на плечи. — Пойдемте-ка, я вас обратно к колодцу отнесу, отдыхайте пока, Новый год только начался, а работы у нас с вами впереди — ой как много... Счастье для всех, даром!

октябрь 2004

 


© Леонид Каганов    [email protected]    сайт автора http://lleo.me     посещений 278