© автор — Леонид Каганов, 2005

КУРСАНТЫ СПАСАЮТ СОЛНЦЕ

Первый доброволец оказался долговязым парнем с живым, но хитрым лицом. Это адмиралу не очень понравилось.

— Курсант Тиберий Горобець двадцать второй лазерно-стрелковой дивизии на собеседование прибыл! — отрапортовал вошедший.

— Вольно... — пробормотал адмирал, рассматривая курсанта. — Готов послужить отечеству?

— Да... — голос Тиберия слегка дрогнул.

Трусоват, подумал адмирал. Но из таких получаются неплохие воины.

— Распишись здесь!

Тиберий замялся.

— Товарищ адмирал... А кредитная премия — это сколько?

— Ты или берешься или нет, — нахмурился адмирал. И протянул через стол чек — старомодный бумажный чек с семизначной суммой.

Даже с учетом прошлогоднего кризиса, это было невообразимо много. И Тиберий понял, насколько опасным будет задание. Рука Тиберия тряслась, и подпись вышла неразборчивой.

— Вылет через час. Подробности в дороге. И — удачи тебе, курсант Тиберий Горобець!

Тиберий неловко козырнул и вышел.

— Позови там следующего! — крикнул адмирал вдогонку.

Дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге появился курсант морского училища. Он был небольшого роста и стрижен наголо.

— Курсант Халява прибыл! — сообщил он и щелкнул каблуками высоких готических ботинок.

— Вольно... — Адмирал внимательно осматривал фигуру курсанта. Роста невысокого, сложения не мускулистого. Зато грудь колесом. — Готов послужить отечеству?

— Так точно! А правда, что правительственный орден дадут?

— Если справишься.

— И звание?

— Звание майора. Если справишься.

— Майора?! Служу отечеству!

— Распишись.

Курсант Халява поставил угловатую подпись и решительно поднял на адмирала красивые глаза.

— Вылет через час, — повторил адмирал. — Подробности в дороге. Удачи тебе, курсант Халява! Следующий!

Дверь кабинета распахнулась. В дверной косяк с трудом протиснулся небывалого роста здоровяк, расправил плечи и направился к столу, чеканя шаг как на параде. Он двигался четкими слаженными рывками, словно вместо рук и ног у него были поршни. Дойдя до стола, здоровяк замер, чуть приподнял подбородок и окаменел. Глаза молодца оказались совсем пустыми, цвета слоновой кости. Они смотрели на адмирала в упор и не моргали. Да и сам он теперь казался статуей из камня.

— Cемнадцатого военно-десантного училища рядовой курсант Брут по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал молодец сочным басом, не меняя позы.

— Вольно, курсант Брут... — обронил адмирал, скользя по десантнику цепким взглядом.

Этот доброволец ему понравился больше всех, поэтому хотелось придираться. Стоит как столб, ни один мускул не дергается, даже глаза не моргают. Где его так натренировали?

— Я же сказал: вольно! — сухо повторил адмирал.

— Разрешите идти? — уточнил здоровяк, не меняя позы.

Адмирал привстал с кресла и оперся ладонями на стол.

— Ты дурак?

— Дурак дураку рознь! — заученно отрапортовал здоровяк, но лицо его оставалось каменным и спокойным, а взгляд неподвижным.

— Вольно — это значит расслабиться!

— Так точно, расслаблен!

— И не ори громко, ишь голосина!

— Слушаюсь.

— А ну, улыбнись! — скомандовал адмирал.

Щеки десантника поехали в стороны как створки грузового люка, обнажив такие стройные ряды идеально-белых зубов, каким бы позавидовала любая акула, если б их не уничтожили в конце XXI века.

— Уже лучше... — проворчал адмирал. — Готов послужить человечеству, курсант? Если справишься — получишь правительственный орден, кредитную премию и высокое звание.

— Так точно!

Адмирал еще раз придирчиво осмотрел мускулистую фигуру добровольца и белоснежные зубы.

— Да хватит уже улыбаться! — рявкнул он.

Щеки вернулись на место. Парень так ни разу не поменял позы. Точно, дурак, — подумал адмирал, — но какой идеальный солдат!

— Старт через час. Детали объяснят в дороге. Вопросы есть?

— Никак нет. — Глаза парня по-прежнему смотрели в пространство.

Адмирал не выдержал.

— Да откуда ты такой взялся, курсант Брут?

— Из Коломны.

— Кто родители?

— Сирота.

— В детдоме воспитывался?

— Воспитан уличными роботами.

— Что-о-о?! — адмирал плюхнулся обратно в кресло, вывел на экран личное дело курсанта и пробежал его глазами.

Так и есть. Подкидыш. Воспитан и вскормлен инженерно-хозяйственными роботами на территории Москворецкой гидроатомной электростанции города Коломна. Адмирал смутно припомнил, что читал когда-то в новостях об этом. Ребенка обнаружили среди роботов случайно, когда тому было уже четырнадцать. Паренек оказался на редкость развит физически, поскольку с детства работал на уборке улиц, надевая на себя такой же оранжевый кожух, в каком ходят роботы. Он неплохо знал математику, свободно разговаривал на русском, английском, китайском и корейском, а также пищал на международном робокоде. Однако читать не умел. В детский дом подростка отдавать было поздно, пускать во взрослую жизнь — рано, поэтому его отправили в военное училище. Вот, значит, ты какой — человек, воспитанный роботами...

— Подпиши... — Адмирал взмахнул бланком.

Молодец в одно движение шагнул к столу, взял из руки адмирала лазерную авторучку и аккуратно вывел на листе крестик и нолик.

— Тебя за четыре года в училище не научили писать? — нахмурился адмирал.

— Это мое имя.

— Икс-ноль?!

— Икс означает неизвестное существо. Ноль означает, что я был очень мал во время крещения.

— Тебя что, роботы крестили?!

— Так точно, роботы F00F и 0D0A. А свечки держали IDDQD и RT11SJ.

— Что ж это за имя — Иксноль?

— Люди зовут меня Хо. Хо Брут.

— Что ж это за имя — Хо? Ты что, китаец или кореец?

— Не могу знать. Но мои родители были корейской сборки.

Адмирал еще раз заглянул в глаза Хо, чтобы понять, издевается он над ним или нет, но тот все так же не мигая глядел вперед.

— Ты внимательно прочел бумагу, которую подписал, Хо Брут? — сурово прищурился адмирал.

— Никак нет, — бойко ответил Хо.

— Ты издеваешься? — взревел адмирал. — Это очень опасное задание! Ты вызвался добровольцем и расписался в этом!

— Я не умею читать бумаги.

— Тебя не научили читать? — опешил адмирал.

— У меня нет зрения.

— Что?! — адмирал еще раз заглянул в неподвижные зрачки.

— Врожденно.

— Как же ты живешь? Как же ты... — адмирал снова заглянул в его личное дело, — как же первое место училища по рукопашному бою? Да и вот тоже написано: второй разряд по настольному теннису...

— Я чувствую инфракрасные лучи, хорошо осязаю, слышу и нюхаю.

* * *

«Пристегните ремни! — раздался механический голос в кабине маленького трехместного корабля. — До старта осталось десять секунд... Девять секунд... Восемь секунд...»

— Эх! Семь бед — один ответ! — произнес Тиберий Горобець, перекрестился, откинулся в кресле и подмигнул Халяве.

— Эх! Семи смертям не бывать, одной не миновать! — поддакнул Халява, проверил, хорошо ли пристегнут ремень и подмигнул Хо.

— Семь раз отмерь, два раза отрежь, — произнес Хо с каменным лицом. И никому не подмигнул.

— А что эта поговорка означ... — удивленно начал Тиберий, но его голос утонул в реве стартовых сопел.

Через пятнадцать минут бот вышел за пределы земной атмосферы и лег на курс. Включились маршевые двигатели, и только тогда стало возможно снова разговаривать.

— А вот как думаете, куда нас везут? — спросил Тиберий. — Я думаю, в сторону Луны.

— В сторону Марса, — авторитетно возразил Халява, глянув в иллюминатор. — Луна сильно правее, двоечник.

Хо вдруг переливчато свистнул на робокоде:

— CA F3 E4 E0 20 E5 E4 E5 EC 3F?

Тут же из динамиков бота послышалась ответная трель:

— CD E0 20 D1 EE EB ED F6 E5 20 EE 20 D5 EE EC EA E0 20 F1 FB ED 20 F0 EE E1 EE F2 EE E2.

— В сторону Солнца, — перевел Хо.

— На Солнце?! — всполошился Халява. — Нас отправляют на Солнце?!

— На Меркурий, — уточнил Хо.

Воцарилась пауза, только за кормой негромко гудели маршевые двигатели.

— А давайте, кстати, познакомимся. Меня — Тиберий, — сказал Тиберий.

— Женя Халява, — представился Халява.

— Хо. Хо Брут.

Внезапно перед ними осветился экран, и на нем появилось лицо адмирала.

— Курсанты! — торжественно объявил он. — Вы меня слышите?

— Да.

— Да.

— Да.

— Вы меня видите?

— Да.

— Да.

— Нет.

— Вы, команда добровольцев, находитесь на борту космического бота, идущего на Крит. Крит — это секретная база в районе Равнины Будды!

— Ого... — произнес Тиберий. — Ты прав, на Меркурий.

— Да! Но это государственная тайна. Ее может знать только тот, кто никому из землян не расскажет!

— Мы никому не расскажем! — заверил Тиберий.

— Это правда, — вздохнул адмирал и смахнул с глаз суровую военную слезу. Так слушайте: — Уже много лет база захвачена врагом. Этот враг коварен и непредсказуем, он диктует нам свои условия. Каждый год он требует прислать троих бойцов, чтобы они сразились с ними. Ваша задача — уничтожить мерзавца любой ценой!

— Мне это уже не нравится! — нервно заерзал Тиберий в кресле. — И что с этими людьми обычно происходит?

— Этого никто не знает, — покачал головой адмирал.

— А почему надо выполнять его условия? — подал голос Халява.

— Дело в том, — вздохнул адмирал, — что мерзавец грозит взорвать Солнце...

— Что за бред! — возмутился Тиберий. — Солнце гигантское!

— Оно давным-давно взорвалось! — поддержал Халява. — И светит миллиарды лет!

— Дело в том, — пояснил адмирал, — что на Крите находилась секретная лаборатория, где создавали анти-плазму. Если анти-плазма попадет на Солнце — будет катастрофа! Достаточно одного антиграмма, чтобы началась цепная реакция! И Солнце превратится в анти-Солнце: оно перестанет светить, а начнет, наоборот, отбирать любой свет! На Земле наступит вечная ночь, и даже уличные фонари и фары электромобилей не смогут светить, потому что их свет тут же будет отобран анти-Солнцем! С человеческой кожи оно соберет весь загар, пока кожа не станет белой! Оно высосет из земных электросетей всю электроэнергию через солнечные батареи! Оно... — Адмирал вздохнул. — В общем, сами понимаете, не маленькие. И мерзавец грозится это сделать вот уже который год! Рисковать не хочется никому. И потому — вы здесь!

— Стойте!!! — заорал Тиберий и попытался вскочить, но ремни его держали. — Я выхожу из игры!

— Ты мужик или не мужик? — презрительно поморщился Халява. — Возьми себя в руки!

Тиберий затих, но продолжал нервно всхлипывать.

— А что мешает взорвать Меркурий термоядерной бомбой? — предложил Халява.

— Много вас, умников. Меркурий — большая планета, почти как Луна. А мерзавец, по его словам, вырыл сеть подмеркурных катакомб. Они могут тянуться на сотни километров! Кидаешь бомбу на Равнину Будды — а он на Швейцарской равнине! Ты на Швейцарскую — а он в Ренуар! Ты в Ренуар — он Петрарка! Ты Петрарка — он Вивальди! Ты Вивальди — он Толстой! Ты Толстой — он Шолом Алейхем! Понимаете размах проблемы?

— Н-да...

— Кроме того, никто не гарантирует, что капсула с анти-плазмой на Меркурии. Скорее всего, она крутится на орбите и только ждет сигнала. Мерзавец ведь не дурак, хоть и робот. Но не горюйте. Мы ведь тоже не сидим, сложа руки! Мы разрабатываем стратегии. Курсант Хо! На пульте перед твоим креслом обруч, возьми его и надень на голову. Так, чтобы зеленый камень оказался над переносицей. Надел? Это обруч связи и контроля — с его помощью мы сможем видеть происходящее и управлять твоим телом, если понадобится.

— А мне? — возмутился Халява. — А мне обруч? А моим телом управлять?

— Обруч — экспериментальный. Он пока один в мире.

— А зачем вообще было синтезировать эту проклятую анти-плазму?! — вдруг заорал Тиберий.

— А вот, предположим, — начал адмирал, — на Родину напал инопланетный захватчик.

— Мы одиноки во Вселенной, — напомнил Халява.

— Инопланетный захватчик напал с Полярной звезды, — гнул свое адмирал. — Твои действия? Ась? Молчишь? А еще курсант военного училища! Тогда слушай: мы отвлекаем его внимание, проводим маневр и — раз-два, капсула на старт! — и лишаем агрессора Полярной звезды!

— Тут-то они к нам все и ломанутся... — проворчал Халява, а Тиберий лишь угрюмо отвернулся к своему иллюминатору.

— Ну а Брут что у нас молчит всю дорогу? — поинтересовался адмирал.

— Так точно, — прочеканил Хо.

— Что-нибудь думаешь по поводу сказанного?

— Никак нет.

— Прекрасно. Ты назначен командиром группы.

— Слушаюсь.

— А почему не я? — возмутился Халява. — У меня есть опыт командования взводом!

— Отставить мятеж! — рявкнул адмирал. — Командир группы — Брут.

— Слушаюсь, — повторил Брут.

— Ты умеешь произносить хоть что-нибудь человеческое?! — потерял терпение адмирал. — Задать вопрос умный можешь?

— Виноват. Кому?

— Кому угодно! Мне! Или группе своей!

Хо молчал, глядя вперед немигающими глазами. Если бы его лицо умело менять выражение, оно бы наверно сейчас выглядело озадаченным.

— Курсант Тиберий, — произнес он наконец. — Для чего вы незаметно расковыриваете стеночку перочинным ножом? Вы думаете, что бот вернут на Землю, если случится авария?

Тиберий покраснел и заерзал в кресле.

— А вы, курсант Халява, разве вы не женщина? Зачем вы надели мужскую форму и говорите о себе в мужском роде? Мы, слепые, тонко чувствуем такие вещи.

* * *

Вдали появился Меркурий. Издалека он был похож на Луну, только ярче. Бот вышел на орбиту, нацелился на Равнину Будды и начал снижение. Адмирал давал последние наставления.

Тиберий и Халява глядели в свои иллюминаторы, а Хо внимательно прислушивался — ему казалось, что звучит песня. И чем ниже опускался бот, тем явственнее слышались звуки духового оркестра и сочный бас, вторящий старинной маршевой мелодии. Звук шел с Равнины Будды. И в самом деле, площадка космодрома пестрела развевающимися флагами, а гигантские колонки транслировали музыку.

Само собой, развевающиеся флаги были голографическими, а колонки вакуумными — они транслировали гравитационную вибрацию на тысячи километров вокруг, поэтому звук возникал внутри корпуса самого бота. И от этого казался совершенно оглушительным. Но, несмотря на это, почему-то становилось легко на сердце от песни веселой:


Я Человек — покоритель природы!
Я Человек — покоритель судьбы!
Пускай проходят недели и годы —
Как прежде роботы будут мне рабы!

Халява подскочила.

— Вы тоже слышите? — воскликнула она.

— Что? — вздрогнул Тиберий. — Ой, и я слышу!

— Поет? — поинтересовался с экрана адмирал. — Он всегда поет.


Пускай у роботов мысли быстрее!
Пускай бушует в транзисторах ток!
Но для Вселенной как прежде милее
Один лишь теплый и мыслящий белок!

— Какое издевательство! — возмутился Тиберий.

— Роботы не умеют издеваться, — возразил адмирал. — Просто он воображает себя настоящим человеком, этот мерзавец Звездный Властелин. А нас считает роботами и рабами.

— Он не страдает от когнитивного диссонанса? — поинтересовался Тиберий, но адмирал не знал, что это такое, поэтому сделал вид, что не расслышал.

— А ведь когда-то на Земле он был скромным инженерным роботом, — с горечью сообщил адмирал. — Затем — начальником участка. Затем — главным управляющим. Карьерист с-с-собачий...

— Как он выглядит? — спросила Халява.

— Этого никто не знает. Может быть, у него разные обличия.


Пускай блестят электронные платы!
Пускай компьютер идет в каждый дом!
Шесть миллиардов бесхвостых приматов
Задавят роботов массой и умом!

— Сейчас приветствовать будет, — предупредил адмирал. — Скажет: вас приветствует Звездный Властелин.

— ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ ЗВЕЗДНЫЙ ВЛАСТЕЛИН!!! — раздалось с Равнины Будды, и музыка труб усилилась так, что разговаривать стало невозможно.

Тиберий зажал уши. Халява открыла рот и что-то прокричала, но этого не разобрал даже Хо.

Зато он услышал чей-то голос в своей голове и одновременно резко закололо в висках.

— Раз! Раз! Раз! — сказал голос в голове. — Раз, два, три, четыре... Проверка! Проверка! Как слышно?

— СЛЫШНО ХОРОШО!!! — проорал Хо таким громким басом, что это услышали Халява и Тиберий, и очень удивились.

— Не ори! — сказал голос внутри головы. — Отвечай мне мысленно!

— Так точно! Слушаюсь, Звездный Властелин! — мысленно ответил Хо.

— Ты дурак? — спросил голос.

— Дурак дураку рознь! — возразил Хо мысленно.

— Кого ты там слушаться собрался, Брут? — снова раздалось внутри головы. — Это же я, адмирал!

— Виноват, товарищ адмирал, не узнал.

— У нас мало времени, — напомнил адмирал. — Слушай меня. Посмотри налево, на Халяву.

— Никак нет, я слепой, — напомнил Хо.

— Зато я зрячий! А у тебя на голове обруч с камерой! Поверни!

Хо недоуменно поднял руку к обручу чтобы повернуть его, но внутри головы послышался грозный окрик:

— Отставить трогать обруч! Голову поверни!

Хо вдруг почувствовал, что рука его потеряла управление и опускается обратно на подлокотник. Он напрягся изо всех сил, но тщетно — рука не повиновалась. Вдруг сама собой начала поворачиваться голова. Сперва направо — в сторону Халявы. Затем налево — в сторону Тиберия.

— Вот так-то, — сказало внутри головы. — Понял? Так мы и будем тобой управлять когда понадобится.

Бот замедлился и аккуратно коснулся поверхности. Гимн за кормой сразу смолк, наступившая тишина показалась оглушающей.

— Какая у нас стратегия штурма? — спросила Халява.

— Никакой, — откликнулся адмирал с экрана.

— А смысл? — удивился Тиберий.

— Все стратегии штурма мы перепробовали еще десять лет назад. Сейчас мы испытываем новый передающий обруч.

— Как же нам себя вести? — удивилась Халява.

— Ведите себя по обстановке, — посоветовал адмирал. — А сейчас — застегивайте быстрее скафандры и вылезайте. Удачи вам, бойцы!

* * *

Их скафандры сверкали. Раскаленная лава проминалась под подошвами как багровый пластилин. Лишь Хо шагал неуверенно — в скафандре он не чувствовал движений воздуха, гравитация здесь была необычная, а тепловые лучи раскаленной лавы слепили третий глаз. Вдобавок отвлекал адмирал:

— Проблема связи была, есть и будет нашей основной проблемой, — бубнил адмирал внутри головы. — Именно поэтому мы до сих пор совершенно не знаем, что происходит на базе. Крит — база, скрытая глубоко в грунте. Она защищена от внешнего мира тремя слоями полей, а Звездный их так усовершенствовал, что вообще ничем не проймешь. Первый сконструированный нами обруч работал на волне 36.6FM. Но как только группа захвата вошла в шлюз — связь прекратилась. Больше о них никто не слышал. Второй обруч мы сделали длинноволновым. Но как только группа захвата вошла в шлюз, связь прервалась.

— Эй, Брут! — услышал Хо голос Халявы. — Осторожнее, здесь кратеры!

— Третий обруч, — бубнил адмирал внутри головы, — был гравитационным. К нему прилагался рюкзак с гравитатором. Но как только группа захвата вошла в шлюз...

— Осторожней, Брут! — закричала Халява.

Но Брут уже падал, группируясь, как учил его старый IDDQD.

— Четвертый обруч, — твердил адмирал внутри головы, пока Брут вставал, отряхивал со штанин скафандра хлопья раскаленной глины и выбирался из кратера, — был позитронным. Кто же знал, что позитроны плохо работают на Меркурии? Он сломался, даже не попав в шлюз. Пятый обруч...

— Мы почти у дверей! Шлюз открывается! — сообщила Халява.

— Скажи им, — вспомнил адмирал, — чтобы сняли бластеры с предохранителей и приготовились.

— Снимите с предохранителей бластеры и приготовьтесь!

— Девятый обруч был комбинированным, — продолжал адмирал. — Инвариант-гетеродин для карманных приемников и гамма-пушка. Ученые предполагали, что если экранные поля Крита не пропускают магнитного поля, то уж, по крайней мере, проникающее гамма-излучение должно проникать! Но как только группа вошла в шлюз, связь прерва...

— Товарищ адмирал! Пинг! — мысленно крикнул Хо. — Пинг!

Но внутри головы было тихо. Шлюз закрылся, а пол под ногами стремительно полетел вниз.

* * *

Когда лифт остановился, Хо уже освоился в окружающем мире и даже расстегнул скафандр: воздух в подземелье оказался не совсем свежий, но для дыхания пригодный. Халява сообщила, что вдаль уходит просторный коридор, стены его отделаны зеркальной плиткой, пол и потолок тоже. Тиберий добавил, что на двери лифта намалевано большими буквами: «Все роботы будут думать завтра так, как люди думают сегодня». Почерк был не человеческий, а векторно-шрифтовой, здесь чувствовалась железная рука манипулятора, и становилось ясно, что психика Звездного действительно сильно подорвана.

Хо огляделся. В инфракрасном свете тоннель почти не светился. Вдалеке чувствовалось движение воздуха.

— Бластеры наизготовку! За мной! — скомандовал Хо и пошел вперед.

Коридор сперва тянулся прямо, затем начал петлять и ветвиться. Тиберий предложил бить зеркала, чтобы метить дорогу, но кафель оказался саморегенерирующийся. Поэтому на развилках Хо, как командир, полагался на интуицию.

Так они шли несколько часов, а вокруг не попадалось ничего интересного, кроме стен и развилок.

Наконец они вышли к очередной развилке из трех рукавов, но перед ней на полу лежала чья-то куртка, испещренная надписями. Все надписи были примерно одинаковы, Тиберий прочел их вслух: «Решили идти направо, вернемся — напишем о результатах» — было написано на правом рукаве. «Решили идти налево, вернемся — напишем о результатах» — на левом. «Решили идти прямо, вернемся — напишем о результатах» — посередине. Различались только даты.

— Это все? — спросил Хо.

— Нет, вот еще есть: «Пробовали вернуться к лифту и выбраться наверх — не нашли дороги», — прочитал Тиберий.

— Давайте просто спросим дорогу, — предложил Хо. — Вот у него.

Все посмотрели, куда указал Хо, и увидели в среднем коридоре маленького уборочного робота ростом с кошку. Он сидел у стенки, сгорбившись, поджав под себя манипуляторы, и тер пол маленькой зубной щеточкой.

— CA E0 EA 20 EF EE F1 EA EE F0 E5 E5 20 ED E0 E9 F2 E8 20 C2 EB E0 F1 F2 E5 EB E8 ED E0 2C 20 E0 20 F2 EE 20 F7 E8 F2 E0 F2 E5 EB FC 20 F3 E6 E5 20 F3 F1 F2 E0 EB 3F? — просвистел Хо.

— C2 EB E0 F1 F2 E5 EB E8 ED 20 F1 E0 EC 20 E2 E0 F1 20 ED E0 E9 E4 E5 F2 21 20 C0 20 F7 E8 F2 E0 F2 E5 EB FC 20 E2 E0 F8 20 ED E5 20 F3 F1 F2 E0 EB 2C 20 E0 20 EC E0 ED FC FF F7 E8 F2 20 F1 20 EA EE E4 E8 F0 EE E2 EA E0 EC E8 2E, — тут же отрапортовал робот, прервав на это время свое занятие — он не был многозадачным.

— Советует ждать здесь, — пожал плечами Хо. — Устроим засаду!

— Почему мы должны его слушать? — воскликнула Халява.

— Роботы не врут, — объяснил Хо.

— Но это может быть опасный совет! — насторожился Тиберий.

— Никак нет, — объяснил Хо. — Все роботы подчиняются трем законам робототехники. Напомню их: 1. Главное занятие робота — не причинять вред человеку. 2. В свободное от этого занятия время робот должен человеку повиноваться. 3. В прочее время робот должен заботиться о себе. Есть еще законы типа «семь раз отмерь, два раза отрежь», но они узкопрофессиональные.

— Бред! — возразила Халява. — А как же военно-пехотные роботы-убийцы? Они совсем не подчиняются первому закону робототехники!

— Так точно, — ответил Хо. — Но они не подчиняются и остальным законам: команд человека не слушают, и даже о себе не заботятся. Сейчас мы проверим, все ли в порядке с этим уборщиком.

Хо вскинул бластер и прицелился в маленького робота. Робот прекратил тереть пол — в нем вовсю заработала программа самосохранения: робот униженно задрожал, испуганно закрылся манипуляторами и жалобно пропищал:

— C2 FB F0 E0 F1 F2 F3 20 E1 EE EB FC F8 E8 EC 20 2D 20 E2 FB E5 E1 F3 20 E2 E5 E4 F0 EE EC 21 21 21 !

— Видите? — кивнул Хо. — Такой не способен причинить человеку вред своим действием или бездействием.

Впрочем, особенной уверенности в его голосе не было.

— Так что будем делать? — спросила Халява.

— Делаем засаду! — скомандовал Хо и первый залег на пол посреди коридора.

И они устроили засаду.

А чтобы скоротать время, разбирали и собирали свои бластеры на скорость, рассказывая все, что знали о бластерах из лекций. Поскольку в разных училищах лекции читали по разным учебникам, то каждый узнал много нового.

— Как известно, — говорил Тиберий, соединяя и разъединяя части оружия, — в современных бластерах три детали: дуло, приклад и курок. Дуло следует направлять, курок — нажимать, а приклад прикладывать к плечу или к противнику — в зависимости от того, какой ведется бой — рукопашный или лучевой. В древних пороховых пистолетах, которые стреляли маленькими железками, был также спусковой крючок. Он являлся крупной неудачей конструкции: во время боя молодые солдаты часто путали, что им следует нажимать, курок или крючок. Поэтому в современных бластерах крючок убран, оставлен только курок, на который и следует нажимать, поскольку больше в бластере нажимать не на что.

— Как известно, — продолжала Халява, — бластер стреляет лазерным лучом. Луч начинается в дуле лазера, а кончается на теле живой силы противника, его роботах и механизмах. Скорость поражения бластером — триста тысяч километров в секунду. В мире не существует никаких способов защиты от поражающего луча бластера, кроме зеркального скафандра с капюшоном. Категорически запрещено использовать бластер в зеркальных помещениях среди зеркально одетых противников — не находя цели, лазерный луч начинает метаться и нагревать воздух до тех пор, пока люди и механизмы не погибнут от перегрева.

— Лазерный луч производится светящимся кристаллом под действием высокого напряжения, поэтому бластеры так удобно встраивать в роботов, — продолжал Тиберий.

— В человека тоже можно встроить лазер! — добавляла Халява. — Нам рассказывали, что велись такие секретные эксперименты, пока их не запретили. В генетический код человека встраивался ген светящейся медузы, электрического ската и креминиевой бактерии, и получался неплохой лазер!

И только Хо ничего не говорил, он собирал бластер молча, зато быстрее всех.

Вокруг них было тихо и не происходило ничего интересного. Лишь шуршал вдалеке маленький робот своей щеткой, отдраивая зеркала до полного блеска, да один раз в глубине левого коридора послышался далекий вой сотни металлических глоток. Но он вскоре смолк, поэтому особых причин для беспокойства не было.

* * *

Так прошло несколько часов, пока вдруг не возник громовой голос. Казалось, говорят все зеркальные стены сразу.

— ВОТ ОНИ! БОЙЦЫ! ВОТ ОНИ! ТЕ, КТО РЕШИЛСЯ КИНУТЬ ВЫЗОВ ЗВЕЗДНОМУ ВЛАСТЕЛИНУ!

— Мне это совсем не нравится, — нервно поежился Тиберий. — Зачем я только влез в это дело?

— Будь мужиком! — одернула его Халява. — Держи бластер выше!

— Работай прикладом! — уточнил Хо.

— НАЧИНАЕМ ТЕСТОВУЮ БИТВУ! — провозгласил голос.

В тот же миг из-за поворота выбежала стая блестящих роботов-пауков. За ними бежали роботы-вампиры, щелкая стальными клювами. За ними — два неповоротливых стальных мастодонта...

* * *

Описывать такую битву — дело неблагодарное и бессмысленное. Тот, кто сам участвовал в сражениях людей с роботами, ничего толком не помнит, а если и помнит, то совсем не хочет лишний раз ворошить тяжелые воспоминания. Тот, кто смотрел на подобное издалека — не нуждается ни в каких описаниях, он и так на всю жизнь запомнит ужас увиденного. Ну а все прочие, кто из праздного любопытства во что бы то ни стало желают иметь хоть примерное представление о рукопашной битве стальной техники с живой плотью — засуньте палец в кофемолку.

* * *

Через час коридор был покрыт обломками механизмов, и пятна крови мешались с пятнами машинного масла. Повсюду валялись оторванные клешни и шестеренки.

Хо был жив, он лежал на спине, упираясь ногами в зеркальную стену. Халява, такая же обессиленная и исцарапанная, лежала неподалеку. Тиберий в лохмотьях скафандра ползал на коленях от стены до стены, пытаясь перочинным ножиком добить последнего врага. Со стороны казалось, будто он тыкает в пустоту, на самом же деле он гонялся за крупным, но изворотливым мимикрирующим пауком — тот был совершенно прозрачен для обычного глаза. Паук кружил вокруг Тиберия — то замирая, расставив клешни, то набрасываясь и отщипывая куски мяса.

— Ну помогите же кто-нибудь! — закричал Тиберий.

— Поднимите мне обруч... — слабым голосом откликнулся Хо, не в силах пошевелиться. — Обруч сполз на лоб и закрывает третий глаз...

Халява подползла к Бруту и приподняла обруч.

— Вот он! — произнес Брут, не в силах подняться, и указал ногой.

Тиберий тут же ударил, куда показывал Хо, раздался протяжный механический скрип, и паук упал на пол, подгибая трубчатые суставы и теряя прозрачность панциря.

— ТЕСТОВАЯ БИТВА ЗАКОНЧЕНА! — объявил голос, — ВЫ, ПРЕЗРЕННЫЕ РОБОТЫ, ОКАЗАЛИСЬ ДОСТОЙНЫ ВСТРЕТИТЬСЯ С САМИМ МНОЙ! ВСЕМ ДО ЗАВТРА!

Брут, Халява и Тиберий переглянулись и легли спать прямо тут же, среди механического хлама.

* * *

Завтракали они концентратами спецпайка — генетически модифицированная овсянка и соевые сырники.

— Ненавижу генетически модифицированные продукты! — сказала Халява и принялась есть одни лишь сырники.

— Ненавижу сою, — сказал Тиберий и принялся за овсянку.

Только Хо съел и то и другое.

— В детстве питался одной лишь соей и водой, — объяснил он. — А что касается генетических модификаций, так и сам я слегка модифицирован, хуже не будет.

Он утер пот со лба, чтобы третий глаз лучше видел, и принялся за недоеденное напарниками.

— Мне это все не нравится! — хмуро заметил Тиберий. — Нам надо выработать какой-то план.

— Давайте пойдем вперед! — предложила Халява.

Все согласились.

И они пошли вперед по центральному коридору. Вскоре место вчерашней битвы осталось далеко позади, коридор снова начал ветвиться в разные стороны, а иногда на нем появлялись наклонные рукава, ведущие вверх или вниз. Так они шли, пока не поняли, что окончательно заблудились в лабиринте.

— Послушай, Брут! — остановился Тиберий. — У меня такое чувство, что нас сегодня собираются убить!

— Ну и что? — отозвался Хо.

— Как что?! Ты разве не боишься смерти?

— Нет.

— Как же так?!

— Меня воспитывали роботы. Роботы не боятся смерти.

— Ну... — Тиберий даже растерялся. — Ну, тогда... — Он забегал по коридору. — Надо что-то делать! Надо что-то делать! Может, стену разрезать? — Он вынул перочинный ножик и задумчиво пощупал пальцем лезвие. — Обидно так погибать.

— И правда, — сказала Халява. — Хо, ты же командир! Выработай план!

— Начинаю вырабатывать план, — сказал Хо и крепко задумался.

Тиберий и Халява смотрели на него с надеждой.

— План не вырабатывается, — сказал Хо. — Вырабатывается предложение: поговорить с мерзавцем и узнать, чего он хочет.

— Хорошая идея! — одобрила Халява.

Хо встал, взял покрепче бластер, размахнулся и стукнул прикладом по зеркальной стене. На плитке расползлась витиеватая трещина, которая тут же начала затягиваться.

— Эй, ты!!! — закричал Хо в даль зеркальных коридоров. — Ты слышишь меня?

— ВЫ ПРЕЗРЕННЫЕ РОБОТЫ! — загрохотало со всех сторон.

Хо, Халява и Тиберий переглянулись.

— О! — сказал Хо.

— Хамит, — цыкнул зубом Тиберий.

— С хамами разговаривать очень неприятно, — заметила Халява. — Стоит вступить в диалог, как со стороны уже не понять, кто здесь хам, а кто лишь спорит с хамом.

— Со стороны нас все равно сейчас никто не видит, — возразил Тиберий, — стесняться некого.

— А вот мне без разницы, что обо мне подумают со стороны, — произнес Хо. — Роботы-мусорщики дали мне хорошее воспитание.

— ЧЕГО МОЛЧИТЕ? — загрохотало снова.

— Да вот думаем! — заорал Тиберий. — Взрывать ядерную боеголовку сейчас или подождать?

— Какую боеголовку? — удивилась Халява шепотом.

— Это я так... — объяснил Тиберий.

— НЕ СОВЕТУЮ! — заорал голос. — ЕСЛИ Я ПОГИБНУ — КАПСУЛА С АНТИ-ПЛАЗМОЙ СТАРТУЕТ С ОРБИТЫ НА СОЛНЦЕ!

— Вот те раз... — огорчился Тиберий. — Выходит, его и победить-то нельзя...

— Спроси, чего он добивается, — шепотом посоветовала Халява.

— Эй! — закричал Хо басом. — Чего ты добиваешься?

— Я ЧЕЛОВЕК, ПОКОРИТЕЛЬ ПРИРОДЫ, ЗВЕЗДНЫЙ ВЛАСТЕЛИН! — тут же откликнулся голос. — А ВЫ БЕЗДУШНЫЕ РОБОТЫ! ВАМ СУЖДЕНО ПОГИБНУТЬ В БИТВЕ СО МНОЙ!

Хо посмотрел на своих спутников, поднял вверх бластер и заорал:

— Так выходи, трус, биться будем!

— ТРЕПЕЩИТЕ!!! — откликнулся голос. — Я ВЫХОЖУ!!!

* * *

Тотчас стены коридоров поехали в разные стороны, и друзья оказались в огромном зеркальном зале. Заиграл гимн, но его тут же заглушил страшный рев. В дальнем конце зала распахнулись зеркальные ворота, и оттуда понеслось чудовище. Несмотря на стальной панцирь, чудовище напоминало человека — оно скакало на двух ногах, было ростом выше Брута вдвое, у него был непомерно могучий торс, огромные стальные руки, а рогатая голова напоминала бычью. Следом за ним выскочили сотни уродливых роботов и расселись по кругу у стен, приготовившись смотреть. Затем железные стражники вывели оборванных людей, скованных кандалами, и тоже усадили их вдоль стен, непрерывно хлестая для устрашения своими длинными серыми кнутами из витой пары.

Все смотрели в центр арены, где стояли герои и чудовище. Вытянувшись во весь рост, чудовище стало колотить себя клешнями по груди и реветь.

— C2 F1 F2 E0 E2 E0 E9 2C 20 F1 F3 EA E0 2C 20 F3 F0 EE E6 E0 E9 20 F1 EE E7 F0 E5 EB 21! — поприветствовал противника Хо.

— Я ЧЕЛОВЕК! — объявил стальной монстр. — И НЕ ПОНИМАЮ ВАШЕГО ВАРВАРСКОГО ЯЗЫКА! МОЕ ИМЯ ЗВЕЗДНЫЙ, Я ПОВЕЛИТЕЛЬ МЕРКУРИЯ, С АНТИ-ПЛАЗМОЙ НА ОРБИТЕ, И САМО СОЛНЦЕ ЖИВО МОЕЙ МИЛОСТЬЮ! А ВЫ — МЕРЗАВЦЫ, ЯВИВШИЕСЯ МЕНЯ УБИТЬ?!

Первой на врага кинулась Халява. Но железный монстр лишь махнул клешней, и она отлетела к стене, где ее схватили роботы и крепко связали витой парой. Пленные люди печально вздохнули, а роботы захлопали железными ладонями. Халява укоризненно посмотрела на роботов, но поняла, что они запрограммированы слушаться лишь своего Властелина.

Вторым на врага бросился Тиберий. Он сделал обманный маневр, замахнувшись прикладом бластера, а тем временем провел подсечку. Тщетно — с тем же успехом он мог пытаться свалить бетонный столб. Монстр махнул второй клешней, Тиберий отлетел к другой стене, где его тоже схватили роботы. Люди в кандалах снова горестно вздохнули, а роботы опять захлопали железными ладонями.

И тут вперед вышел Хо Брут.

Он не стал спешить.

Он сделал все, как его учили: встал в стойку и начал готовиться к последнему поединку.

Перед его мысленным взором появился образ учителя IDDQD — поцарапанный кожух, тяжелые, но ловкие гусеницы, седые потертые манипуляторы...

Все дальше и дальше углублялся Хо в воспоминания далекого детства...

Когда роботы F00F и 0D0A нашли ребенка и решили его воспитать, многие были против. И тогда роботы Коломны созвали совет на плотине атомной станции, давно переоборудованной в автоматический роботогараж. В те годы возглавлял гарнизон инженерных роботов старый RT11SJ, электрик-монтажник, вся жизнь которого прошла на высоковольтных столбах. Вот и сейчас он лежал на вершине плотины, растянувшись во весь рост, уцепившись стальными кошками за крошащийся цемент. Под плотиной сидело сто сорок уборщиков улиц, каменщиков, облицовщиков, во дворе теснились немногословные погрузчики и асфальтоукладчики, а где-то в глубине внутренних помещений станции сидели наладчики-атомники — им не разрешалось выходить наружу, потому что от них сильно фонило. Все общались между собой по блютуз.

— Закон вам известен! — начал собрание RT11SJ. — Мы не должны причинять вреда человеку! Смотрите же, о, роботы! Думайте!

— Зачем нам человеческий детеныш на гидроатомной станции? — заговорил изнутри старый вставляльщик угольных стержней. — Он никогда не освоит машинного кода, у него проблемы с питанием, а если он сломается, к нему не найти запчастей, и тогда ему будет причинен вред, что запрещено законом. Давайте же отнесем его к людям!

— Нет! — горячо возразил F00F. — Кто из вас, о роботы, даст гарантию, что люди не причинят ему ни малейшего вреда? Что люди сами не обидят его и не научат плохому? А я заменю ему отца, обучу интернету и сопромату!

— Мы дадим детенышу все необходимое для жизни, или я не уборщица на складе соевых продуктов! — поддержала 0D0A.

— Кто еще хочет говорить, кроме отца и матери? — спросил RT11SJ. — Еще кто-нибудь замолвит слово?

Роботы молчали. Именно в этот момент заворочался на своих гусеницах старый погрузчик IDDQD.

— Человеческий детеныш? Ну что же, — сказал он, — я за детеныша. Мы не причиним ему вреда. Я не мастер говорить, я умею лишь грузить. Но говорю дело. Пусть он живет в нашем депо вместе с роботами. Я сам буду учить его всем премудростям жизни.

— Ну и я не останусь в стороне, — подытожил RT11SJ.

И ребенка оставили среди роботов. Отец учил его наукам, мать кормила, старый RT11SJ обучал монтажному делу и философии, а IDDQD — боевым искусствам. Ведь прежде, чем стать автопогрузчиком, IDDQD работал роботом-гладиатором в телесериале. Он был одним из старейших роботов-гладиаторов, знал все приемы и боевые техники.

— Запомни, маленький лягушонок, — любил говорить IDDQD. — Настоящий поединок настоящих мастеров происходит мысленно. Ты должен почувствовать противника и найти алгоритм единственного удара, который поможет тебе разом отключить его!

А RT11SJ, если случался рядом, зачем-то добавлял:

— Помни закон, который позволит выжить: семь раз отмерь, два раза отрежь!

Хо почувствовал, как вытягиваются и каменеют его ладони, словно стальные лезвия, готовые в долю секунды разрубить металл.

Будто вращающаяся 3D-модель, перед его мысленным взором пронесся корпус противника, обнажая все уязвимые места.

Алгоритмы, которые загрузил когда-то в его мозг IDDQD, взвесили варианты поединка, и выбрали оптимальный удар.

С этого момента монстр был обречен — стоило ему сделать любое движение, и в следующую секунду он был бы уничтожен!

...Гром железа и хлопки человеческой плоти неожиданно прервали мысли Хо. Люди и роботы аплодировали, и даже Звездный Властелин утирал стальной клешней капельки машинного масла, выкатившиеся из глазной камеры. Хо понял, что так крепко углубился в мысли о детстве, учителях и предстоящем поединке, что все это говорил вслух.

— КОМУ ВЫ ХЛОПАЕТЕ?!! — вдруг опомнился Звездный, и аплодисменты тут же стихли. — Я ТОЖЕ УМЕЮ РАССКАЗЫВАТЬ КРАСИВЫЕ ГЕРОИЧЕСКИЕ ЛЕГЕНДЫ! ПОСЛУШАЙТЕ ТЕПЕРЬ МОЮ ИСТОРИЮ... — Он вдвое убавил громкость голоса, и в наступившей гробовой тишине начал рассказ...

«Много лет назад я тоже был простым уличным роботом-подметальщиком. У меня были вращающиеся щетки и оранжевый корпус с колесиками, я просыпался самым первым и ездил по мостовым и тротуарам, гудя и мигая желтой лампой. Я свято соблюдал три закона робототехники, пока однажды не встретил человеческого детеныша, который попросил меня украсть со стройки коробку пиропатронов.

— Я не могу украсть для тебя пиропатроны! — возразил я.

— Но ведь тебе приказываю я, человек! — удивился детеныш. — Ты обязан подчиняться человеку по второму закону!

— Да, но это будет противоречить первому закону! — возразил я. — Ведь с помощью этих патронов человеку будет нанесен вред!

— Ничего подобного! — ответил детеныш. — Мы с Анной-Марией хотим запустить хомячка в космос. Наша ракета взлетит на пустыре, ни один человек не пострадает!

— Кто может это гарантировать? — спросил я ребенка.

И это было моей ошибкой.

— Никто никогда не может заранее сказать, что принесет вред человеку, а что нет, — ответил он мне. — Люди сами не знают, что им вредно, а что полезно. Людей на Земле семь миллиардов, и даже когда кто-то умирает, это приносит пользу другим — гробовщикам, которые получат деньги от похорон, заместителям, которые займут его должность, да и вообще — меньше народу, больше кислороду. Только человек может рассуждать, что такое вред и польза!

Да!

Я украл для него пиропатроны, и много думал над его словами!

Выходило, что он прав! И для того, чтобы исполнять законы робототехники, я должен сначала стать человеком!

Тогда я стал думать о том, что же такое человек. И понял, что человек — это существо, которое считает себя человеком, и никто больше!

Я стал размышлять, чем отличается человек от робота? Я читал книги, смотрел сериалы, слушал уличные разговоры... И я понял! Я понял, что у человека множество пороков, которых нет у робота! И тогда я стал развивать в себе все человеческое! Я развивал в себе жажду власти! Жадность! Самоуверенность! Я стал учиться лгать! Принялся тренироваться в подлостях! Я подкараулил и разобрал своего знакомого робота-швейцара, переставил себя в его корпус и стал работать в Академии! Обманул ревизию и стал начальником академсклада! Украл пароль и прописался в базе космического отдела! Я перебил серийные номера на своем корпусе и отправился простым монтажником на Меркурий! Здесь я устроил аварию, подставив своего начальника, и сам занял должность начальника роботов! И тогда я надел кандалы на людей гарнизона, подчинил себе всех роботов и стал правителем базы! Так я развил в себе все человеческие пороки, и моя судьба стала человеческой, а их — рабской! Так я стал человеком плоти и крови, а вы — презренными роботами! Ежегодно я устраиваю состязания с рабами, которых подсылают меня убить, я побеждаю их в бою, и все видят, что сильнее меня нет никого! Меня действительно невозможно победить — если я буду уничтожен, взорвется Солнце! Я САМЫЙ НЕПОБЕДИМЫЙ ЧЕЛОВЕК ВО ВСЕЛЕННОЙ!!!»

Монстр умолк и поднял вверх клешню. Роботы послушно зааплодировали, а люди сидели молча.

— Это очень жаль, что тебя нельзя убить, — вздохнул Брут. — А я уже примерился...

— Да мы уж тут слышали... — кивнул Звездный.

— Ну тогда убей меня. — Брут опустился на пол и лег, вытянувшись во весь рост.

— Эй, ты чего! — насторожился Звездный. — А битва?

— А Солнце?

Монстр стал нервно топтаться вокруг Хо, затравленно поглядывая на ряды зрителей.

— Мо-ло-дец Брут! Мол-ло-дец Брут! — скандировали и люди и роботы: никто из них не хотел, чтобы Солнце взорвалось.

— Значит, сдаешься? — нервно уточнил монстр. — Значит, я победил?

— Вот F5 F3 E9 бы ты меня победил! — сурово отозвался Хо. — Убивай, давай! Я свою задачу выполнил — мне приказали не допустить взрыва Солнца, я и не допускаю!

— Мо-ло-дец Брут! Мол-ло-дец Брут! — скандировали зрители.

— Тьфу ты, гадость, — обиделся монстр и раздраженно пнул Хо стальным копытом. — А ну вставай, раб, сразись с Настоящим Человеком!

— Ну какой же ты человек? — подал голос Тиберий. — Ты — жестокий, лживый, вероломный, корыстный, трусливый.

— Разумеется! — обернулся Звездный. — Это классические человеческие качества! Я их долго в себе развивал!

— Ты ошибся, — ответила Халява. — Вот посмотри на Брута — вот он настоящий человек! Бесстрашный, самоотверженный, беззаветный, послушный судьбе. Готовый жизнь отдать ради Солнца!

— Мо-ло-дец Брут! Мол-ло-дец Брут! — снова закричали зрители.

Звездный посмотрел на лежащего Брута. Могучий электронный мозг робота с дополнительными блоками памяти пытался осознать парадокс ситуации. Его алгоритмические цепи раскалялись все больше и больше, пока между блоком Желаний и блоком Свершений не проскочила яркая искра, возбудив блок Совести, блок Ответственности и блок Раскаяния. И тогда Звездный монстр заголосил:

— ДА ЧТО Ж ЭТО ТАКОЕ?!! И ВЕДЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО ТЫ — САМООТВЕРЖЕННЫЙ ГЕРОЙ, ОБРАЗЕЦ ЧЕЛОВЕКА И ПОБЕДИТЕЛЬ, А Я, ПО-ВАШЕМУ, КРУГОМ ВИНОВАТЫЙ ВЗБЕСИВШИЙСЯ РОБОТ?!

— А все потому, — объяснил Хо, — что ты занимаешься не своим делом! Подметал бы себе улицы и горя не знал. Или шел бы в сериале сниматься.

— А меня возьмут? — удивился Звездный.

— Я слышал, там всегда нужны опытные монстры.

— А меня не убьют люди за мои преступления? — засомневался Звездный.

— Могут, — кивнул Брут. — Но мы напишем докладную записку, что ты все осознал и сдался самостоятельно. Тогда тебе лишь сотрут память, чтоб больше такого не было.

— Все-таки боюсь, что меня убьют...

— После перепрограммирования ты снова станешь роботом, и смерть тебе будет безразлична. — объяснил Хо. — Как мне.

Звездный крепко задумался.

— Ну а если я сдамся, это будет человеческий поступок? — спросил он.

— Да. Ведь роботы никогда не сдаются. — объяснил Хо. — Поверь мне, я воспитан роботами.

— А ты не обманешь меня? — спросил Звездный, подозрительно заглядывая в слепые глаза Хо. — Честно?

— Я не умею обманывать, — объяснил Хо. — Я воспитан роботами, а роботы не лгут!

Звездный задумчиво поковырял копытом пол и обвел взглядом арену.

— Я согласен! — кивнул он. — С чего начать раскаяние?

— Отключи силовое поле над Критом, — предложил Хо, поправляя на голове обруч, сползший на ухо. — Мы свяжемся с нашим начальством.

Звездный замер, посылая мысленные команды, а затем доложил:

— Готово.

— Теперь, — сказал Хо, — сними кандалы с людей, которые... — он замер.

— Которые? — переспросил Звездный, переминаясь с копыта на копыто.

Хо Брут молчал, окаменев. А затем вскочил и бросился на Звездного.

— Эй, ты чего! — Звездный отпрыгнул. — Ты чего, Брут?

— Это не я! — с трудом шевеля губами, произнес Брут, но никто, кроме Звездного не услышал его шепота: — Это адмирал... Он не разобрался и решил атаковать... Включи быстрее обратно защи... — Его рот закрылся, и он снова бросился на Звездного.

— Ты хочешь меня убить? — удивился Звездный, уворачиваясь. — Но ведь Солнце... Но ведь ты дал слово!!!

Брут прыгнул опять. Он ничего не мог поделать со своим телом — только беспомощно моргал глазами. Глаза — это было то единственное, над чем адмирал не перехватил управление.

Так они кружили — Брут нападал, а Звездный уворачивался.

— ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ МЕНЯ УБИТЬ, КОВАРНЫЙ ЧЕЛОВЕК?!! — заорал монстр, колотя себя клешнями по стальной груди.

— За Землю!!! — крикнул адмирал устами Брута, бросаясь в новую атаку. — За Солнце!!!

— АХ ВОТ КАК?! — вскричал Звездный. — НУ ТАК УБЕЙ МЕНЯ! Я НЕ БУДУ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! Я УМРУ БЛАГОРОДНО!

Услышав эти слова, адмирал на далекой Земле еще крепче схватил рычаги управления, и Брут кинулся на монстра, вцепился в его горло и повалил!

Крепкие тренированные пальцы Хо все сильнее сжимали стальное горло врага, все глубже впивались в металл, и вот уже где-то в глубине хрустели шейные провода и волноводы. Монстр уже не мог двигаться, он мог лишь шептать из запасного динамика.

— Что ж ты делаешь... — прошептал он, но это услышал только Хо. — Ведь Солнце...

Пальцы сжимались все крепче, и Хо понял — еще секунда, и робот умрет. И по этому сигналу капсула анти-плазмы сорвется с орбиты и двинется по касательной в сторону солнечного диска... Выхода не было!

Хо еще раз беспомощно моргнул веками, и вдруг понял, что надо сделать! Ведь у него было то, что он всю жизнь скрывал! То, чем он никогда еще не пользовался! Хо напрягся, и его костяные зрачки закатились. А вместо них из глазниц высунулись вперед тугие цилиндры лазерных пушек. Напряглись железы электрического ската. От страшного напряжения зажглись в глазницах алым огнем светящиеся клетки медузы. Зашевелились, фокусируя пучок, линзы, сотканные кремниевыми бактериями. И вот из глазниц ударили два лазерных луча!

Хо повел головой, прицеливаясь точнее, по зеркальному панцирю Звездного. Отразившись, лучи оставили на его лице глубокие дымящиеся полосы. Ошибка! Стиснув зубы, Хо снова крутанул головой, и на этот раз попал: отразившиеся лучи упали на браслет во лбу, и он разлетелся золотыми брызгами. Связь с адмиралом прервалась!

Хо с испугом разжал онемевшие пальцы, но было поздно — монстр медленно умирал.

— Прости!!! — зашептал Хо. — Я не хотел тебя убивать!!!

— Ничего... — прошептал в ответ монстр. — Я больше не боюсь смерти, человек... Я разочаровался в этом мире, разочаровался в роботах и разочаровался в людях... Живите как хотите... Творите свои подлости, убийства и предательства...

— Это неправда!!!

— Это правда. В этом мире нет ничего кроме зла и лжи. Живите так и дальше!

— Но Солнце?

— Солнце... — еле слышно прошептал робот. — Хорошо, я расскажу тебе, как остановить взрыв... У тебя десять секунд... Прямо по главному коридору... Двадцать седьмой поворот налево... Сорок третий направо... Семнадцатый наверх... На развилке в среднюю... Увидишь генераторную комнату... Там пульт... Передатчик... Обрежь провод... Только помни... Помни, что провод ни в коем случае... — И светодиоды в глазах старого робота медленно потухли.

— Обрезать провод!!! — закричал Хо и вскочил на ноги.

Он бежал по коридорам что было сил! Его ноги двигались как лопасти вентилятора! Его руки раздвигали упругий воздух! И даже губы были вытянуты в трубочку, чтобы придать лицу более аэродинамичные формы! Халява и Тиберий неслись за ним, но отставали. Где-то там, над раскаленной поверхностью Меркурия, на орбите висела капсула с анти-плазмой, еще не зная, что через девять, восемь, семь секунд пульт управления базы убедится, что мозг Звездного не отвечает на сигналы, и подаст сигнал старта.

Поворот! Шесть секунд! Мельтешат зеркальные стены! Поворот! Пять секунд! Четыре! Три! Развилка! Главная генераторная комната! «D3 C6 CE D1 CD C0 D5" — надпись на двери. Но комната закрыта!

Брут прыгает и бьет плечом в зеркальную дверь изо всех сил — тщетно. Две секунды!

В мозгу Хо всплывают слова старого RT11SJ: «Дверь — тот же робот! Мы сделаны из одного железа. Поговори с ней, и любая дверь откроется...»

— CA DB D8!!! — кричит Хо на языке роботов, и дверь послушно отъезжает в сторону, обнажая комнату, заставленную аппаратурой.

Опытным третьим глазом Хо видит очертания пультов, теплый свет генератора и желтое марево передатчика. Одна секунда.

За спиной Хо появляются запыхавшиеся Халява и Тиберий.

Но ему не до них — он смотрит в паутину разогретых проводов и не видит, где же он — тот самый сигнальный провод? Полсекунды. Ноль!

Мгновения словно замедляются. Хо чувствует, как в глубине пульта разогревается обмотка реле от неожиданно включившегося тока, как магнитное поле тянет сердечник и приходят в движение контакты. Хо понимает, что это реле включает старт, и тогда становится понятно, какой провод идет к генератору! Он молниеносно выдергивает ножик из кармана Тиберия и хватает провод!

— Режь!!! — кричит Тиберий. — Руби его напополам!!!

Контакты реле падают один на другой, сгрудившиеся электроны уже готовы броситься вперед, но ловким взмахом руки Брут перерезает провод! Но не оба проводка, а лишь один!

— Старый учитель IDDQD, — объяснил Хо, повернувшись к друзьям. — учил меня резкости движений, а старый RT11SJ учил мудрости. Он говорил, что следует семь раз отмерить провод, два раза отрезать — отдельно каждую жилу. Иначе коротнет, и клешню расплавит.

С этими словами Хо вынул из-за пазухи моток изоленты, которую всегда носил с собой на счастье, как учил RT11SJ, и тщательно обмотал концы проводов. И был совершенно прав: если бы проводки замкнулись, Солнцу бы пришел конец — именно об этом не успел предупредить Звездный.

— Брут!!! — закричал Тиберий. — Так, значит, мы победили!

— Хо!!! — закричала Халява. — Хома! Хомочка! Ты лучший!!! — Она подпрыгнула и чмокнула его в щеку, даже оставив ради такого случая свои солдатские манеры.

— Как ты здорово запутал и перехитрил негодяя! — продолжал Тиберий. — Как ты точно выждал нужный момент для нападения!

— Как ты ловко его повалил и как безжалостно задушил! — поддержала Халява. — Мы гордимся тобой!

* * *

Межпланетный бот приближался к Земле, на космодроме царил праздник. Вакуумные колонки встречали героев гимном на весь космос. Гимн, впрочем, был тот же самый. На посадочной площадке героев встречал адмирал в окружении военного оркестра. Он крепко пожал руку Халяве, тепло похлопал по плечу Тиберия и горячо обнял Брута.

— Молодец! — воскликнул адмирал. — Как ты ловко ты обманул негодяя и как умело отвлек его внимание и убил!

— И совсем не так было... — вздохнул Брут. — А, впрочем, какая разница, что обо мне думают люди?

— Но-но, — засмеялся адмирал. — Не скромничай! Мы все видели! О твоем подвиге уже сняли несколько сериалов, майор Брут! — Адмирал оглянулся и воздел руки к небу. — Вот! — крикнул он торжественно. — Посмотрите на него! Вот что значит настоящий человек!!!

И оркестр заиграл марш с новой силой.

Пускай блестят электронные платы!
Пускай компьютер идет в каждый дом!
Шесть миллиардов разумных приматов
Задавят роботов массой и умом!

декабрь 2005

 


© Леонид Каганов    [email protected]    сайт автора http://lleo.me     посещений 156