Леонид Каганов

Веронике, которая в Питер не поехала, посвящается...

История о поездке в Питер - 2

Я всегда мечтал придумать интересный
смешной рассказ,  но оказывается, что я
не могу придумать сюжетов смешнее,  чем
происходят в жизни.  Придется тупо опи-
сывать происходящее.                   
Автор (из эпиграфа)

Все факты документальны.  Всякое упоминание о cannabis  sativa  (конопля
полезная),  а  тем  более о ее курении - вычеркнуты цензурой.  Почти все
имена и  названия  кроме названий городов,  Джона Леннона и номера мили-
цейского отделения - изменены.
прим. Издателя
В ДОРОГЕ В ПИТЕР

   Очередной раз поехать в Питер на 9 октября (празднование Дня Рождения
Джона Леннона) собиралось много народу,  но  в  назначенный  час  пришли
только трое - Артем, Гуффи и я. Гуффи был (вычеркнуто цензурой). Он даже
с собой в Питер захватил (вычеркнуто цензурой),  запаяв в  коробочку  от
декодера кабельного телевидения.  На случай, если его спросят, зачем ему
с собой декодер кабельного телевидения, Гуффи планировал вынуть из сумки
еще три шланга от компьютера, железку, разъем и сказать: "А вот..."
   Мы погрузились в электричку и поехали, но проехав три остановки, Гуф-
фи вдруг решил срочно вылезти и вернуться домой.  Перед этим он мне вру-
чил джинсовую куртку и бумажку с номером пейджера. Дело в том, что неде-
лю назад в Москву на компьютерную выставку приехала группа питерских фи-
дошников и остановились все у Деда Мороза и Снегурочки.  Среди  них  был
питерский  фидошник  с забавной фамилией (вычеркнуто цензурой),  который
повесил свою джинсовую куртку на вешалку.  К Деду  Морозу  и  Снегурочке
пришел в гости Гуффи,  и повесил свою, точно такую же куртку, рядом. Все
дружно (вычеркнуто цензурой),  после чего (вычеркнуто цензурой) уехал  в
Питер,  естественно взяв куртку Гуффи с паспортом и значком "(вычеркнуто
цензурой)",  а взамен оставив свою - с крестовой отверткой.  Кто же едет
на компьютерную выставку без отвертки,  свинтить себе чего-нибудь на па-
мять?  Перед отъездом (вычеркнуто цензурой) успел обменяться с Гуффи те-
лефонами, поэтому Гуффи вручил мне куртку с просьбой обменять. И покинул
электричку.
   Видя такой поворот событий,  Артем тоже покинул электричку,  а взамен
них вошли контролеры,  потребовавшие у меня билет. Билета, как впрочем и
штрафа,  для них у меня не было,  пришлось солгать контролерам, что я по
их просьбе покидаю электричку, и уйти в другой вагон.
   Собственно там даже было удобнее,  и я лег спать на сидении. Поспать,
правда, практически не удалось, так как по другую сторону спинки сиденья
расположилась  компания  трудных подростков и всю дорогу какая-то девица
хриплым голосом красочно повествовала о том,  как и что она в своей  ко-
роткой сознательной жизни пила, и как потом блевала.

   За полночь я достиг Твери.  На вокзале было голодно,  пахло бомжами и
миллиционерами,  а также ходили служебные тетушки и требовали  денег  за
ночевку в зале ожидания. Интересных людей, которых я надеялся тут встре-
тить, не было. Компания алисоманов в черных куртках и красных шарфах ме-
ня не интересовала.  Они,  кстати,  наоборот, весьма интересовались моей
персоной, особенно огромным, ярко-красным пальто, но знакомиться тоже не
подошли.  И  до того мне стало скучно,  что я вышел на улицу - гулять по
ночной Твери и дышать свежим воздухом и  (вычеркнуто  цензурой).  Первым
делом я  (вычеркнуто  цензурой),  и  тут обнаружил около вокзала россыпь
ларьков,  в одном из которых продавался невиданный продукт: батон с изю-
мом. Купив продукт, я размышлял о его появлении: наверно из Москвы приш-
ло указание выпускать булки с изюмом. В Твери не знали что такое булка и
послали запрос в Питер. В Питере, как известно, булкой называется отнюдь
не сдобная плюшка, а батон белого хлеба, и таким образом... мням, однако
весьма вкусно!  Затем я (вычеркнуто цензурой), после чего купил еще один
батон. Несомненно, размышлял я, Тверь замечательный город. Тихо, спокой-
но, тепло, воздух свежий - я вернулся в здание вокзала - и бомжами боль-
ше не пахнет.  Пойду-ка еще погуляю.  Я (вычеркнуто цензурой)  в  третий
раз, и тут пришла мысль о том, что где-то вдалеке существует отдельно от
меня электричка,  и вокзал начал шагать мне навстречу. Потом из-за пово-
рота появилась связка зеленых фургонов,  в одном из них было крыльцо, за
крыльцом - большой светлый зал с трибунами. Я сел на одну из трибун, зал
запел  и  фонари за окном начали двигаться.  Зал пел знакомую песню,  и,
прислушавшись,  становилось всем понятно,  что это Beatles "All  My  Lo-
ving", только слова были по-русски:

                Мне смеялась в окошко
                Летучая кошка
                Пугая летучих мышей
                Я не понял немножко
                Ведь летучая кошка
                Не голубь и не воробей

   Песня была  длинная  и обстоятельная,  там еще было еще немало удиви-
тельных куплетов,  например о Веронике,  у которой глаза "как компот  из
черники", но через некоторое время отсебятина закончилась и пошли неожи-
данные тексты советского фольклера:

                Учкудук - три колодца
                Защити нас от солнца
                Ты в пустыне спасительный круг!
   и даже:
                Если ранили друга
                Сумеет подруга
                Врагам отомстить за него!

   Разбудила меня  утренняя  контролерша,  которой  зачем-то в пять утра
срочно понадобился мой билет. А раз билета не было, то ей срочно понадо-
бился мой  документ.  Спросонок  я  вручил ей студенческий билет Горного
института,  который утаил при выпуске, контролерша раскрыла свой блокнот
и стала деловито переписывать туда все данные - начиная от фамилии и фа-
культета - до серийного номера.  Переписав, она вернула обесчещенный би-
лет мне.
   - Скажите, а зачем это вы переписали?
   - А чтобы не повадно было без билета ездить! - визгливо заявила конт-
ролерша и ушла нести смуту в следующий вагон.
   Я стал  представлять себе лицо декана,  которому даже после моего вы-
пуска продолжают приходить и приходить кляузы на меня, причем сюрреалис-
тического содержания, как то: "Замечен в злостном безбилетном проезде не
перегоне Тверь - Бологое. Прошу принять меры или поставить на вид. Конт-
ролер." И тут за окном появилось Бологое. Бологое не было ничем примеча-
тельно кроме ушедшей только что нужной  электрички  и  китайской  губной
гармошкой в киоске,  которая стоила так же,  как два батона с изюмом, но
играла значительно лучше.
   На следующей электричке я прибыл в Малую Вишеру.  Вишера была еще ме-
нее примечательна,  тем более, что нужная электричка ушла уже час назад.
Зато в Вишере обнаружился универмаг и в нем  буфет  с  резной  табличкой
"Заходите к нам на чай!" Против этого невозможно было устоять,  тем  бо-
лее, что чай стоил 500 рублей,  а вопрос очаровательной продавщицы какой
сорт я предпочитаю, привел меня просто в счастливое замешательство. Смо-
родиновый чай (а я выбрал именно его) был налит в огромный стекляный фу-
жер. Этажом выше обнаружилось правление города Вишеры, а в нем специаль-
но оборудованный для умывания и чистки зубов различных путников туалет.

   В электричке  на  Питер не произошло ровным счетом ничего,  не считая
беседы алисоманов с тетушкой.
   - А куда это вы едете, ребятушечки? - ласково говорила тетушка.
   - А эта... в Питер.
   - Питер красивый город,  - ворковала тетушка,  - а я из Москвы.  А вы
бывали уже в Питере?
   - А мы там эта... живем мы там. В Тверь ездили.
   - А зачем же вы в Тверь ездили? - удивлялась тетушка.
   - А чо. Делать-то все-равно нечего.
   - Вот как?  - багровела тетушка - Вам значит делать нечего? Вы значит
катаетесь?  Дел кругом - море. Море кругом - дел. Страна, понимаешь, - в
делах вся, а вам делать нечего и вы на электричках катаетесь?! - кричала
тетушка.
   - А чо. А вы вот сами катаетесь...
   - Я... - начала было тетушка - А чо. Я эта... - и ушла в другой вагон.

   Электричка на Питер опоздала  еще  страшнее  своих  предшественниц  и
вместо  рассчетного  полчетвертого я попал в Питер к семи.  Мне было из-
вестно,  что празднование состоится в "Горе", но где находится это место
я не знал,  а все, у кого я мог об этом спросить, очевидно были уже там.
По счастью, я дозвонился до Севы Воропаева и он, заглянув в базу на сво-
ем компьютере, сообщил мне как туда проехать.
В "ГОРЕ"

   "Гора" - оказалась небольшим клубом, сотворенным из старого кинотеат-
ра, куда собрались хипы и сочуствующие им граждане со всего города Пите-
ра. Внутри "Гора" была красива - шикарный зал с балконами, ярко освещен-
ная сцена, музыка и толпы веселых карнавальных людей. Кое-где стояли ка-
меры, от которых кабели тянулись на волю,  к специальному автобусу.  Что
за телекомпания снимала вечер я так и не понял.
   Я очень удивился,  заметив в праздничной толпе людей, спокойно и без-
мятежно (вычеркнуто цензурой).  Первым делом я пошел искать знакомых, но
их не было.  Зато ко мне подошел какой-то парень и спросил, показывая на
мой рюкзак,  имею ли я отношение к Питерской Ложе Автостопа? Таким обра-
зом, одного знакомого (хоть и косвенно) я встретил. На сцене играли кру-
тые питерские команды, а народ оттягивался, веселился и прыгал. Особенно
прыгали три гопника - я порадовался, что их всего три. Надо сказать, что
в конце вечера они,  напрыгавшись, сели в сторонке, где тихо и самобытно
блевали под себя.
   Среди разных команд на сцену вдруг поднялся сам лично Михаил Боярский
и пел Beatles всем на удивление - никто не знал, что он скрытый хип.

   Знакомых более не обнаружилось,  и почуствовал я,  что мне тоскливо и
одиноко  в  этом прекрасном,  но малознакомом городе.  Я вышел из зала в
холл.  В дальнем углу холла вдруг обнаружился небольшой лаз с  табличкой
"Нора". Ну, дескать, вот - "Гора", а в ней "Нора". Пригнув голову, я уг-
лубился в лаз и попал в странное, обитое мягким ворсом небольшое помеще-
ние.  Вдоль  стен его были из того же мягкого ворса выступы для сидения.
"Вот ты какой,  поребрик!" - мелькнула мысль. Помещение было немноголюд-
но, но  кое-где  шевелились тени.  Было тихо и темно,  лишь под потолком
тускло,  но в то же время как-то пронзительно светилась загадочная сире-
невая трубочка. Боже мой, что это был за свет! В этом свете превращались
в тень все темные предметы и ослепительно светилось все,  что имело хоть
сколько-нибудь белый оттенок.  Я огляделся: прямо передо мной сидели ос-
лепительные носки с блестящими руками, которые обнимали сверкающую кофту
с искрящимися зубами. Чуть поодать сидели две пары светящихся джинсов, а
рядом светящиеся кроссовки с водолазкой.  Я  оглядел  себя:  я  светился
весь. Светились белым пламенем джинсы и ярко полыхала белая майка. Тут я
заметил в  стене  еще один лаз и полез в него.  Второй лаз привел меня в
обычный светлый бар, где я купил бутылочку "Балтики-4", а затем вернулся
в ворсистую комнату и сел на поребрик,  попивая пиво, удивленно глядя по
сторонам на великолепие огней, и сам светясь изо всех сил.
   Прошло несколько минут и со всех сторон меня обступили тени: светящи-
еся джинсы,  светящаяся куртка, светящаяся косынка и еще одни светящиеся
джинсы. В руке у одной тени была целая россыпь разноцветных угольков.
   - Смотри,  - сказала тень красивым девичьим голосом,  - светятся. - И
посыпала на меня угольками.
   - Как здорово!  - Удивился я, взял горсть угольков и посыпал на нее и
других теней. - Хотите пива?
   - Конечно, - бутылка ушла в темноту - а вон там угольков много, пошли
покажу?
   Мы двинулись к дальней стене комнаты. В ней оказалось небольшое стек-
лянное оконце,  а в нем,  как в печке,  светились и переливались разными
цветами горы угольков.  В стекле, прикрывавшем печку, было небольшое от-
верстие, а рядом лежала пластиковая вилка для вытягивания углей. По оче-
реди мы вытягивали огоньки, крошили их друг другу на головы и светились.
   - Как красиво!
   - А мне посыпь?
   - На тебе горстку, сейчас я еще достану.
   - Тебя как зовут?
   - Лео. Я час назад из Москвы приехал.
   - И мне, и мне, огоньков!
   - Из Москвы? Вот это да!
   - Ой, смотрите, смотрите! Оранжевый!
   - А у меня синий!
   - А меня Ольга. А это Аленка.
   - Смотрите, голова горит! Будто угольки в волосах!
   - А я - Тайга.
   - А тебя как?
   - Анастасия. Настя.
   - Я тоже хочу зеленый!
   - Вот, лови!
   - Хи-хи! А как я их потом из волос вытаскивать буду?!
   - А ты надолго из Москвы?
   - На два дня.
   - А хватит огоньков, пойдемте в зал концерт слушать!

   Мы выбрались из Норы. На обычном свету тени оказались четырьмя чудес-
ными девушками, а светящиеся угольки, напротив, обычными белыми крошками
пенопласта. Мы пошли в зал и сели в уголке, потом я вспомнил, что у меня
в рюкзаке (вычеркнуто цензурой) и мы пошли на лесенку чтобы  (вычеркнуто
цензурой). Вечер подходил к концу.
   - А ты где вписался? - спросила Тайга.
   - Да вообщем-то и нигде. Сейчас попробую позвонить, у меня есть теле-
фонов пару.
   - На два дня я тебя вписать могу.
   - Да? Ой как это здорово!
   - Ну тогда поехали.
   И мы покинули Гору и поехали.
В ОБЩАГЕ

   Доехали мы благополучно,  только в метро пытались снять со стены рек-
ламный плакат "Ассоциация", потому что Тайге он очень нравился. Пассажи-
ры сочуствовали, а один дяденька даже вызвался нам помочь, но плакат был
крепко запаян в железную раму, и Тайге пришлось отбросить мысль украсить
им свою комнату.
   Тайга жила в общежитии медицинского института. Мне, как лицу мужского
пола и хипового вида,  попасть туда можно было лишь одним путем: зайти с
заднего двора,  забраться по решеткам на карниз второго этажа и пролезть
в окно через щель в наружных решетках.  Опасаться при этом надо было не-
кой Бельевщицы.  Имя это, а скорее всего должность, произносилось с заг-
лавной буквы и зловещим шепотом.  Бельевщица была коварна и не раз выпи-
сывала обратно различный пипл, заезжавший к Тайге погостить.

   В комнате  Тайги было тепло - на полу стояла маленькая электроплитка.
Пришла Нинка - подруга Тайги - и мы,  весело болтая,  приготовили ужин -
почистили картошку  и  открыли  хиповскую консервную банку,  привезенную
мной из Москвы - на ней была нарисована хитрая зеленая селедка и  сверху
написано: "Pacific".  Затем мы (вычеркнуто цензурой),  причем оказалось,
что питерская (вычеркнуто цензурой)  намного  круче  моей.  Тайга  стала
рассказывать про  общагу.  Хипов в общаге было один - Тайга.  Поэтому на
нее иногда смотрели как на чокнутую, что ей льстило. Вообще жили в обща-
ге разные люди.  Например Тайга очень ругалась на девиц с факультета се-
верных народностей - эти, по ее выражению, чукчи, систематически наглели
(например брали чайник и не отдавали), а также нередко напивались, чем и
засоряли раковины в туалете.
   Время было уже далеко за полночь, как вдруг в окно стали стучать. Это
были два гопника крайне восточного вида.  Гопники  требовали  немедленно
разбудить и привести к ним какую-то Таню, мотивируя это тем, что приеха-
ли с другом на тачке. Стучали они долго - просили, убеждали и даже угро-
жали. Периодически сначала Тайга, потом я, подходили к окну и объясняли,
что оно отворено не будет так как во-первых Таня спит, во-вторых, будить
ее никто не станет, как бы вам этого ни хотелось, в-третьих, окно закле-
ено, так что вообще открыть его нельзя, и в-четвертых не мешайте нам чай
пить и валите отсюда. Наконец гопники ушли.
   Наутро пришла Таня.
   - Ой,  - сказала Таня, - та я их видеть не хочу! Та надоели уже, каж-
дый день  он ко мне ломится,  а я его на дух не переношу.  Ну если такая
любовь, так чо теперь - напиваться каждый вечер и ко мне ломиться?  Я уж
прямо не знаю чо сделать, чтобы он ко мне больше не приставал, я уж пря-
мо на все готова. Прямо на все готова, лишь бы он от меня только отстал!
   Таня была девушка добрая,  но немного провинциальная. Они были с Тай-
гой из одного города, но Тайга выросла в потомственной семье хиппи. Таня
же о хиппи узнала только когда приехала в Питер и долго удивлялась.  На-
пример, она  совершенно  не  понимала о чем мы с Тайгой говорим,  ибо не
знала значения таких слов как "круто",  "облом", "кайф", "тусовка", "за-
бить  стрелку"  и прочих,  считая их языком хиппи.  Таня смотрела на нас
так, как смотрит на забавных обезьянок, резвящихся в парке, человек, за-
пертый в клетке. И смешно и забавно и немного завидно. Таня очень хотела
выучить язык хиппи,  поэтому старательно и  серьезно  запоминала  каждое
слово.
   - И вот как бы вы назвали такую как я? - спрашивала Таня.
   - Цивил! - не сговариваясь отвечали мы.
   - О,  как!  -  удивлялась Таня такому единогласию,  - Надо запомнить:
"цивил". Приеду домой на каникулы - скажу там нашим кто они такие...
   Я начал  рассказывать  о своем красном пальто и о том,  что когда я в
нем иду по улице, на меня почему-то начинают кидаться все собаки.
   - Ага! - сказала Таня, - Собаки это менты?
   - Нет, собаки это собаки. - удивился я.
   - Ну во-от...  А я только обрадовалась, что отгадала смысл слова... -
огорчилась Таня.
   Еще был замечательный момент когда Тайга шила себе клеши. Помогать ей
в этом благородном деле прибежало подруг пять,  и, весело болтая, мы все
по очереди торжественно делали по нескольку стежков и передавали дальше.
Таня сидела о чем-то задумавшись, а затем вдруг спросила на всю комнату:
   - А сколько стоит Наркотик?
   Говорят, десять минут смеха заменяет стакан сметаны.  Ох и сметаны мы
наелись!
В МИЛИЦИИ

   На следующий день мы пошли к Казанскому собору, Тайга встретила мест-
ный пипл  и мы все - человек восемь - отправились в близлежащий традици-
онный дворик чтобы (вычеркнуто цензурой). По пути попался милиционер. Он
критически осмотрел толпу волосатых людей в клешах,  феньках и колоколь-
чиках, и  инстинктивно всех арестовал.  Вернее попросил предъявить доку-
менты.  Документы были у всех,  кроме Пограничника и меня.  Точнее доку-
мент-то у меня был, но уж лучше бы его не было, ибо был он жутко нелега-
лен своим московским происхождением и наводил на мысль,  что  обладатель
его  если  и не убийца в розыске,  то по крайней мере бомж-наркоман-вор.
Меня обыскали и нашли в кармане газовый баллончик.
   - Ага!  -  закричали  милиционеры (к тому времени на место задержания
приехала патрульная машина) - Ага!  Ты его держал в кармане, хотел выта-
щить и нас облить!
   Кроме баллончика  нашли еще один документ - рабочий пропуск.  Пропуск
немедленно был обозван фальшивым,  ибо на фотографии (пятилетней давнос-
ти) я был совершенно бритым,  а в реальности - усатым, волосатым и боро-
датым. Не  внушали доверия своеобразные печати-закорючки на пропуске,  а
уж надпись "ТВ6-Москва" явно говорила о том,  что  документ  поддельный.
"Где ты взял поддельный документ?" - долго спрашивали меня.

   Нас с Пограничником усадили в милицейскую машину, мой рюкзак положили
в багажник.
   - Сколько ты времени уже в Питере?  - интересовался милиционер, наде-
ясь в  душе,  что больше трех суток - тогда можно требовать штраф за от-
сутствие регистрации.
   - Вчера вечером приехал. - честно отвечал я.
   - А где твой билет? - спрашивал милиционер с сомнением.
   - Какой такой билет? - удивлялся я.
   - Ну на поезд, на котором ты в Питер приехал.
   - А меня эта... сосед на своей машине подвез. Он как раз в Питер ехал.
   - Гм...  А есть у тебя какой-нибудь документ,  который бы  доказывал,
что еще вчера ты был в Москве?
   - Ну и что же это должен быть за документ по-вашему? Справка из ЖЭКа?
   - Нет, ну... Ну например... Ну... Ну билет в театр какой-нибудь...
   - Ну уж извиняйте, не был я в театре перед отъездом.
   - А?  Что?  Кто-то быкует?!! - обрадовался только что просунувшийся в
машину мент-водитель, вынимая резиновую дубинку.
   - Да нет вроде. - задумчиво ответил мой собеседник.
   - Ну тогда поехали. - признес водитель, разочарованно пряча дубинку в
карман и рванул с места, чуть не сбив какого-то пьяного дядьку, который,
отпрыгнув  сторону,  тут  же  начал  громко  материться и махать кулаком
вслед.  Пока милиционеры думали вслух имеет ли  смысл  высадить  нас,  а
взять его - машина подъехала к отделению.
   Нас попросили подождать около решетки обезъянника,  но в сам обезъян-
ник не заперли,  ибо там и так сидело двое преступников, намного опаснее
нас. Их поведение было однообразно и циклично.

   Один, назовем его Бык,  был здоровым толстым мужиком в кожаной куртке
с красным лицом и мясистым загривком.  Работал он контролером в троллей-
бусах, а задержан был за то, что напился по случаю рождения дочери. Сос-
тоял Бык из двух сущностей - Арестанта и Контролера.  Сначала в нем про-
сыпался Арестант.  Арестант подбегал к прутьям решетки, тряс их и жалоб-
ным басом скулил:  "Ну това-а-рищи начальники,  ну выпустите меня, я вам
штраф заплачу!" Затем в Быке просыпался собственно Контролер,  он быстро
подбегал к тому месту решетки,  за которым стояли мы,  и шипел:  "Ребят,
быстро скинулись по двадцать тыщ,  быстро,  ребят, быстро!" Не дожидаясь
нашего очень отрицательного ответа,  Контролер отбегал обратно,  и снова
начинал Арестант: "Това-а-рищи начальники..."

   Другой, назовем его Дед, был пожилым щуплым пенсионером в помятом се-
ром пиджаке.  Психика его была сложнее психики Быка,  поэтому состоял он
из трех сущностей - Попрошайка,  Скандалист и Умирающий. Попрошайка под-
бегал к  нашей  стороне решетки и шептал:  "Ребят,  пока никто не видит,
дайте сигаретку?"  "Это кто там не видит? - громыхал голос из-за ментов-
ской стойки,  - Щас я тебе дам сигаретку, щас ты у меня пи$ды огребешь!"
Тогда Скандалист, заложив руки за спину, вышагивал вдоль клетки и кричал
в сторону милиционеров о том,  как им это дорого обойдется,  ибо "уже не
те времена настали".  Надо думать, забирали его в ментовку во все време-
на,  поэтому было с чем сравнивать.  Затем, видя бесполезность криков, в
Деде просыпался Умирающий.  Умирающий рукой хватался за сердце и сползал
на лавку. Тело лежало неподвижно, глаза были открыты, но закачены, а си-
ний язык страшно высунут наружу.  Менты совершенно не обращали  внимания
на мертвое тело в обезьяннике. Шло время, приводили какого-нибудь нового
задержанного и ставили около решетки.  Тогда тело оживало, Умирающий за-
катывал язык обратно,  быстро подбегал к решетке и шептал: "Дай сигарет-
ку, дай пока никто не слышит?" "Это кто еще там не слышит? Щас пи$ды ог-
ребешь!" И все повторялось сначала.

   От нечего делать мы осматривали комнату. За нашими спинами была стен-
ка с окошком под потолком.  Стенка была испещрена точками  и  выбоинами.
Приглядевшись,  я  обнаружил в одной точке расплющенную свинцовую пульку
от духового ружья.  Зачем и кого расстреливали у этой стены  из  духовых
ружей было неясно.  Но страшновато. Еще меня беспокоила мысль о двух ко-
робочках (вычеркнуто цензурой),  оставшихся в моем рюкзаке  в  багажнике
машины.  Хорошо  было то,  что рюкзак не внесли за нами в отделение и не
осматривали.

   В углу комнаты копошились двое детишек того гадкого возраста, который
называется "младший школьный". Были у детишек пара игрушечных пистолетов
и самолетик.  Дети возились. Мы думали, что это ментовские детишки, поэ-
тому им  и разрешено ношение оружия,  пусть даже игрушечного,  но вскоре
поняли,  что дети тоже задержаны,  ибо пришла тетя-мент и начала допрос,
сидя за стойкой и вызывая их из угла по очереди.  Очередной карапуз под-
ходил к стойке разболтанной походочкой,  пряча за спиной игрушечный пис-
толет и лениво отвечал на вопросы.  Тетя-мент была опытной и прожженной,
поэтому вела допрос маленьких поганцев энгергично и со знанием дела:
   - Эй ты, иди сюда! Где живешь? Живешь где?
   - Чо?
   - Улица какая? У всех улиц названия. Название своей улицы знаешь?
   - Садовая...
   - Дом?
   - Чо?
   - Дом, говорю, номер дома, знаешь? Знаешь свой номер дома?
   - Семнадцать...
   - Родители где?
   - Чо?
   - Чо! Ничо! Папа с мамой есть? Есть папа с мамой?
   - Есть...
   - Ну, ну? Где они, где, отвечай?!
   - На работе...
   - На работе.  Ишь,  на работе.  Карманы покажи!  Что это у тебя? Так.
Платок?  Понятно. Каштан? Понятно. Полиэтиленовый пакет? Где взял? Зачем
тебе? Клеем дышишь? Дышишь клеем?
   - Чо?
   - Клей нюхаешь? Наливаешь клей и дышишь? Бензин, ацетон? Отвечай!
   - Бублики покупал...
За отсутствием  состава преступления маленькие поганцы вскоре были отпу-
щены на волю.

   В отделение под неодобрительные взгляды ментов зашла Тайга и еще пара
человек. Тайга сказала,  что ждет нас у Казанского,  и они ушли. Подошел
милиционер с моим газовым баллончиком и спросил,  откуда  я  взял  такое
запрещенное оружие.
   - Купил в магазине "Охотник" для защиты от собак и гопников.
   - Ну и как? - профессионально заинтересовался милиционер, крутя в ру-
ках баллончик - Хорошо действует?
   - Случая не было.
   - А на собаке хоть испытывал? - любопытствовал мент.
   - Нет, не испытывал.
   - Да, это вещь! - с уважением произнес мент и унес баллончик.

   Минут через двадцать где-то в глубине барьерчика наши  личности  были
проверены с помощью каких-то неведомых информационных каналов, и нас от-
пустили. Мне вернули студбилет и предложили покинуть отделение.
   - А газовый баллончик?!
   - Ах, да. - милиционер неохотно вынул из ящика мое "оружие".
   - А рюкзак?
   - Ка-акой рюкзак?
   - А тот, что остался в багажнике?
   - Тьфу! Сразу говорить надо было! Чего сразу не сказал? Теперь машина
на рейде. В какой машине вас привезли? В легковушке или в рафике?
   - В легковушке.
   - Пятый!  Пятый!  Петрович!  - заорал мент в черную трубку - Заедь на
базу. Чего? Чего? Да нет, тут с вашим арестованным проблемы.
   Мы с  Пограничником вышли на улицу и стали ждать машину.  Делать было
нечего, и мы шутили:  "А чего это мы тут делаем,  у дверей 27-го отделе-
ния?" - "А ждем,  сейчас менты на машине приедут и привезут нам рюкзак с
(вычеркнуто цензурой)!"
   Наконец приехали менты - но не те. Милиционер у телефона начал на нас
орать:
   - Я же спросил:  на рафике или в легковушке?  Чтоб вашу мать, чего вы
сказали "на рафике"?
   - Мы сказали: "в легковушке"!
   - Чтоб вашу мать,  идиоты,  вечно все перепутают,  кретины чертовы!!!
Восьмой, восьмой! Чо? На заправке? Заезжайте на базу, рюкзак у вас в ба-
гажнике!
   Мы остались их ждать в отделении.  В конце концов приехали наши менты
и вошли,  неся мой рюкзак. Мент-шофер отошел за конторку и стал о чем-то
шептаться с дежурным.  В конце концов мне было велено проверить  все  ли
предметы в рюкзаке на месте.
   Я открыл рюкзак.  Ну что проверить?  Красное пальто - на  месте,  вот
оно, свернуто.  Паспорт - а чего его проверять. Не проверять же (вычерк-
нуто цензурой) - ох, не к добру эти проверки, что-то они замышляют. Надо
бы что-то проверить. Разве что дудочку. Я полез и вынул флейту.
   - Ого!  - оживились милиционеры, взяли ее посмотреть, отвернули свис-
ток и посмотрели внутрь. - Что, это самое ценное?
   - Конечно, старая немецкая модель, сейчас уже таких не делают.
   - Значит все на месте? Ну тогда пиши заявление.
   - Какое заявление?
   - А я сейчас продиктую:  "Был задержан для проверки документов,  пре-
тензий к работникам милиции не имею. Число, подпись."
   Я написал это странное заявление и был выпущен на свободу уже оконча-
тельно.  Странности с проверкой рюкзака и заявлением стали понятны когда
я уже выходил из отделения и услышал за спиной как мент-шофер тихо  объ-
яснял кому-то:
   - Я  потом  вспомнил,  я его действительно видел по телевизору в тит-
рах...


			      В ФИШ-ФАБРИК

   Выйдя из  отделения,  мы первым делом еще раз проверили комплектность
рюкзака и,  удостоверившись, что все в порядке, немного (вычеркнуто цен-
зурой). Затем еще немного (вычеркнуто цензурой). Так или иначе, но когда
мы пришли к Казанскому, Тайги и остальных там уже не было. Мне нужно бы-
ло сделать несколько звонков, чтобы во-первых, найти человека с забавной
фамилией (вычеркнуто цензурой) и обменяться с ним  куртками.  Во-вторых,
дозвониться замечательному человеку Петру Неунываеву из ПЛАСа (питерской
ложи автостопа) и узнать где сегодня собрание, ибо был четверг. В-треть-
их,  узнать,  выписался  ли из больницы Лейкинов и как бы его навестить.
В-четвертых,  пообщаться с AudiO,  ЭлвПресли,  Васей Кейрусовым, а также
другими интересными  людьми  из  электронной конференции hippy.talks.  И
в-пятых, дозвониться некой Марте и узнать у нее что-нибудь насчет Вия, о
котором я пишу книгу.
   Естественно столько жетонов у меня не имелось,  и я отправился навес-
тить электронного босса Вади Козарева,  незабываемого Gongofer-а, заодно
и позвонить от него,  ибо жил он рядом с Казанским собором. По дороге мы
встретили каких-то  хипов  и  рассказали им о посещении 27-го отделения.
Один хип вызвался посмотреть на мой баллончик. Он схватил его и, к моему
ужасу, вышипел себе на ладонь большую ржавую лужицу, долго нюхал ее, за-
тем вытер ладонь об штаны и вернул мне баллончик со словами: "Дезодорант
для штатских. Выкинь его."
   Мы пошли дальше к Gongofer-у.

   Уладив все звонки,  а точнее не дозвонившись почти никому, кроме (вы-
черкнуто цензурой), мы с Gongofer-ом, его другом Маратом и Пограничником
отправились встречаться с (вычеркнуто цензурой) в некоем кафе под назва-
нием "Шиш-фабрик".

   Зайдя в  ни  чем не примечательный с виду подъезд,  мы поднимались по
обычной темной лестнице, пока не зашли на площадку последнего этажа. Там
висел кусок жести с обрывком надписи,  отдаленно напоминающей  известную
"ПОСТОРОННИМ В" над дверью Пятачка.  За вывеской сидел охранник и требо-
вал двадцать тысяч за вход. С каждого.
   - А фидошникам? - спросил Gongofer.
   - Фидошникам - пять. А чем докажешь?
   Gongofer отвернул воротник куртки и показал значок.  Затем  ткнул  на
значок, висящий на моем пальто:  "А это из 5020".  "О!" - восхитился ох-
ранник, но  по  пять  тысяч с нас содрал.  Пожарник и Марат остались нас
ждать у двери.

   В помещении было темно, накурено и пахло пивом. Небольшой зал был на-
бит исключительно мужиками,  которые, попивая пиво, обсуждали линки, мо-
демы, виндоусы,  мастдаи и прочие компьютерные прибамбасы. Мы обнаружили
(вычеркнуто цензурой),  поменялись с ним куртками, обошли зал пару раз и
ушли.
   Поскольку делать было нечего,  Марат предложил зайти в "Общество Фио-
летовых".
В ОБЩЕСТВЕ ФИОЛЕТОВЫХ

   "Общество фиолетовых" оказалось  психологическим  клубом,	проводящим
тренинги.  Идея учения была изложена в книге с фиолетовой обложкой,  ше-
ренги которых стояли на полке.  Фиолетовыми были даже чашки для чая. Как
и положено любой психологической секте,  "Общество фиолетовых" учило лю-
дей как  правильно жить жизнь,  объясняя почему они ее пока живут непра-
вильно. Марат сказал, что с тех пор, как он прошел Курс, все в его жизни
стало  лучше,  контактность к людям повысилась,  конфликтность от врагов
уменьшилась, и вообще настало полное благополучие.
   Заведующая офисом мне тут же предложила пройти Курс. Всего за 300 ты-
сяч. Я отказался, сославшись на то, что вообще-то живу в Москве, а в Пи-
тер приехал на пару дней.
   - Ну так у нас Курс как раз два дня и  продолжается!  -  обрадовалась
заведующая.
   Тогда пришлось признаться в отсутствии 300 тысяч.
   - Ну ничего, приезжай в следующий раз и пройди Курс!
   - Спасибо, всенепременно!
   Расставшись с Gongofer-ом,  Маратом и Пограничником,  я направился на
Васильевский остров, на заседание ПЛАС.
В ПЛАС

   На Васильевский  остров я добрался поздно и долго не мог найти здание
и "дыру в асфальте", которая, по словам Гриши Никина, должна была симво-
лизировать вход.  Наконец  я заметил в темноте большую толпу,  выходящую
из-за угла.  Оказалось, заседание окончено, и все идут по домам. Так я и
не попал в ПЛАС,  но зато немного пообщался с ПЛАСовцами на обратном пу-
ти, а затем поехал в общагу.
В ГАНГЕ, У НЕУНЫВАЕВА И ЛЕЙКИНОВА

   Так как Тайга надумала съездить в Москву,  мы решили ехать вместе ав-
тостопом. Для этого мы забили стрелку в шесть вечера у Казанского, Тайга
отправилась в институт,  а я гулять по Питеру. Первым делом я отправился
в магазин "Ганг" и очень радовался тамошнему великолепию.  Купил подарки
для своего босса,  сестры и Вероники. Для себя я купил два цветастых ме-
шочка  с надписью "(вычеркнуто цензурой)",  которая меня очень радовала,
хотя наверно это было просто название магазина по-английски.
   Затем я поехал на работу к Неунываеву, который служил в отделе разра-
ботки полиграфической продукции. Мы попили чаю, Неунываев достал карту и
рассказал о том, как Филл недавно совершил экспедицию автостопом в Афри-
ку и обратно.
   Между прочим оказалось,  что отдел Неунываева как раз и  разрабатывал
плакат "Ассоциация",  поэтому я выпросил для Тайги один экземпляр с  ав-
тографами Неунываева и главного художника,  а также надписью: "Для Тайги
(Ани)".
   Попрощавшись с  Неунываевым,  я поехал навестить Лейкинова,  больного
сломанной рукой.  Мы весело попили пива и побеседовали о жизни, о ФИДО и
литературе.

   Затем мы встретились с Тайгой у Казанского, потом заехали к ней в об-
щагу, немного (вычеркнуто цензурой) на дорожку и отправились в путь.
ЧАСТЬ 2
НА ТРАССЕ К МОСКВЕ

   К мясокомбинату мы добрались в девять  вечера  и  начали  голосовать.
Сначала нас вез парень на иномарке, которому Тайга рассказывала про фио-
летовую лампу.  При этом она глядела на его стриженную голову и повторя-
ла: "Ну ты знаешь, ты же сам небось на дискотеки ходишь!" Затем нас под-
вез господин в шикарном джипе,  который представился нефтяным магнатом и
всю дорогу слушал Шуфутинского, а затем мы оказались на узкой лесной до-
роге.  Погода была на редкость ясная - такого количества звезд на небе я
наверно никогда не видел.
   Мимо проехал потрепанный грузовичок, но не останвился. Мы стали ждать
следующую попутку,  но оказалось, что грузовичок все же остановился мет-
ров через сто,  из грузовичка выскочил мужичок и бежит к нам, размахивая
руками и крича: "Садитесь, подвезу!". Мы сели. Мужичок оказался пьяным в
стельку, но вел машину чисто автоматически,  лишь иногда виляя. При этом
он вещал не замолкая ни на минуту.  Он говорил о том,  что у России  нет
прошлого, будущего и настоящего,  о том,  что все правительство - ничто-
жества, и о том, что с Запада надвигается "СПИД - холера 20-го века".
   - Чума 20-го века. - поправила его Тайга и тут же пожалела об этом.
   - Чума! Чума! - воодушевился мужичок, совсем уже снимая руки с руля -
Да что вы,  молодежь, знаете о чуме и холере! Холера страшнее чумы в три
раза! А знаете что такое чума?  В  человеке  два  круга  кровообращения,
впрочем вы этого не знаете,  откуда вам это знать, вы же не учитесь ниг-
де, а бездельничаете! Так вот, я вам сейчас расскажу: два круга кровооб-
ращения.  Один - туловище, другой - голова. И вот. При чуме. Второй круг
(голова) забивается тромбами и,  - голос мужичка становился все громче и
страшнее, - и на шее вырастает ЧУМНОЙ БУГОР!!!
   - Что? - удивился я.
   - Чумной бугор!  Не слыхали?  Ха-ха!  А я расскажу. Вот знаешь ли ты,
что диаметр капилляров меньше диаметра кровяных шариков?
   - А как же они туда попадают?
   - ВОТ!!! Вот это я у тебя должен спросить! А что сказал Чаадаев?
   - Ну он вообще-то много говорил, а с чего вдруг?
   - Вот!  Не знаешь! А он сказал... э... забыл в общем. Я ведь когда-то
окончил Ленинградский Университет, факультет философии. Только коммунис-
ты отняли  у меня древнегреческий и латынь,  и какой же я теперь философ
без латыни? Вот мы и приехали, я сейчас сворачиваю.
   Мы вылезли  из грузовичка и он укатил в темноту.  Лишь напоследок до-
неслось: "Запомните! Учиться вам надо!"

   Оглядевшись, мы поняли,  что стоим у объездной на Новгород.  И  стали
голосовать на развилке, развлекая себя зрелищем машин, которые проскаки-
вали развилку метров на 50 по направлению к Новгороду,  останавливались,
разворачивались  в  меру своих способностей и ехали на объездную.  Время
было уже за полночь. Постояв часа два, мы пошли вперед пешком чтобы сог-
реться.  Ради развлечения стали считать машины десятками. Первый десяток
мы назвали "е$анько".  "Вот первый проехал! Второй! Третий едет!" - кри-
чали мы каждые пять минут.  Следующий десяток получил название "козлопа-
нов". К третьему десятку мы совсем замерзли и переполнились злости, поэ-
тому  они получили название "смертничков".  Следующий десяток был назван
"пи$дариками", что в принципе, по уверениям Тайги, означало то же самое,
а  следующий  десяток планировалось назвать "дуракцы".  Первая же машина
остановилась.  В легковушке действительно сидели дуракцы - пятеро подда-
тых мужиков.
   - Здравствуйте девушки! - заявили дуракцы.
   - Здравствуйте! Но мы не совсем девушки. - уточнил я.
   - Э... А нам вас сажать некуда! - огорчились дуракцы.
   - А мы очень замерзли. - пожаловались мы.
   Дуракцы оказались людьми хорошими и гостеприимными,  они потеснились,
Тайга села на заднее сидение,  а я завалился за него, на кучу пустых бу-
тылок. Все бы хорошо, но дуракцы перепутали дорогу и полтора часа ездили
по Новгороду, пытаясь выехать.

   Мы оказались на трассе за Новгородом, посреди глухого селения, поздно
ночью и простояли два часа,  совсем уже потеряв надежду уехать до  утра,
но тут случилось чудо. Появился Добрый Волшебник из восточной сказки.
   Это был грузин-дальнобой,  настоящий грузин - благородный и гостепри-
имный, с красивыми длинными пальцами и аристократическим профилем.
   - Захадыте, садытэс. Моя машина - ваша машина. - сказал он гордо.
Первым делом он включил печку,  чтобы мы отогрелись,  затем накормил нас
бутербродами, и только после этого тронулся в путь.
   - Мнэ еще отэц гаварил - надо помогать людям.  Еще давно было,  ехалы
мы на нашей машине,  я за рулем, а на дороге старик голосует. Ну я - мо-
лодой,  горячий был, чего тормозить? Праехал. А отэц гаварит: "Сын?" Га-
варит:  "Сын?  Пачаму старика не подвез, а? Нэ харашо." Я вэрнулся - два
километра уже проехал - вернулся, подвез старика.
   Ехал он до самого Вышнего Волочка,  а о Москве отзывался плохо,  не о
самой Москве конечно, а о московской милиции.
   - Останавливают, кричат - ти чорний, штраф плати. А я гавару им: "Нет
плахой нация, ест плахой человек!"

   Постепенно начинался рассвет.  Километров за 30 перед Вышним Волочком
нашим глазам открылось потрясающее зрелище - полыхала полоска  рассвета,
а в предрассветных сумерках светилась церковь на пригорке у поворота до-
роги.
   - Смотрите как красиво светится! - воскликнул я.
   - Вах! Свэтица! Гарыт, а нэ свэтица!!
   Мы подъехали ближе - действительно,  церковь полыхала. Дым валил тем-
ными клубами,  а в оконных проемах  светились  алым  светом  раскаленные
внутренности.
   - Вах! Цэрков гарыт! Все проезжают мимо, как можна?!
   Наш великолепный  Восточный  Волшебник конечно не мог такое стерпеть.
Он затормозил, выскочил из машины и стал стучаться в ближайшую избу.
   - Эй, да? Акрывай, слыш? Скарее, да?!
Даже не упоминая про пять утра,  стоит ли говорить о том,  что открывать
никто не спешил.  Тогда присоединился я и стал кричать конкретнее:  "По-
жар!  Пожар!" Немедленно из ближайшей избы высунулся мужик. Мы объяснили
ему ситуацию, но помочь он ничем не мог, ибо не имел телефона.
   Тогда мы доехали до ближайшей автостоянки и загрузили местного сторо-
жа идеей звонить в пожарную часть,  после чего поехали дальше с чувством
выполненного долга.
   Прибыв в Вышний Волочок, мы душевно попрощались с Восточным Волшебни-
ком и отправились голосовать на бензозаправку. Там на обочине уже стояла
большая толпа  голосующих,  которые при ближайшем рассмотрении оказались
бабульками, продающими ведра с клюквой. Если около них тормозила машина,
то  они кидались на нее всем скопом,  махали ведрами и дрались между со-
бой, чем крайне мешали автостопу.
   Так как был уже совершенно неопасный день,  мы с Тайгой решили разде-
литься и доехать до Москвы по раздельности - так быстрее.  Тайга тут  же
села в  попутную  дальнобойку до Москвы,  а через несколько минут передо
мной остановилась легковушка с очень приятной парой.  Пока муж рассказы-
вал  как  он в молодости играл в музыкальной группе,  а ныне работает на
атомной станции,  мы проехали Торжок,  Тверь и остановились за ней - тут
они поворачивали.
   Попрощавшись, я вылез из машины и стал голосовать далее изо всех  сил
светясь красным пальтом.  Именно в этом месте, как потом оказалось, меня
видели друзья Андрея Землеройкина, которые как раз в этот день ехали ав-
тостопом в Тверь.
   Остановилась легковушка, из нее вышел бородатый человек с просветлен-
ным взором и спросил:  "Ты - Богородичный?" Растерявшись, я ответил, что
в общем-то наверно и нет. "А ты христианин?" - поинтересовался бородатый
человек.  "Сочуствующий",  - ответил я и был допущен в машину, в которой
находилась жена с ребенком и множество маленьких иконок.  Пока мы ехали,
я рассказывал о горящей церкви. Когда я закончил рассказ, жена бородато-
го человека сказала: "Это не просто так. Это за грехи." Тут настало вре-
мя расставаться, и я сказал на прощание: "Храни вас Господь!", а в ответ
услышал: "Всех ангелов!"
   Пока я  голосовал дальше,  обдумывая что бы могло значить "всех анге-
лов", остановилась машина в которой сидел пожилой человек и женщина. Вот
это наверно был первый случай, когда я почувствовал, что еду не просто с
хорошими людьми, а с друзьями или даже родственниками. Мы болтали и сме-
ялись как старые знакомые.  Оказалось они даже видели передачу про путе-
шествия Андрея Землеройкина,  и на прощание строго велели передавать ему
привет. Так мы доехали до Зеленограда.
   Я вылез напротив памятника-обелиска и начал голосовать, наблюдая сва-
дебные церемонии, которые стекались к обелиску в большом количестве. Как
на подбор все невесты были маленькие и толстые,  а женихи - приземистые,
бритоголовые и в зеленых пиджаках.
   В это время остановилась черная легковушка.  Водитель был пожилой,  в
черной куртке. Он очень удивился, узнав, что я еду автостопом, но, поду-
мав немного,  согласился меня подвезти. Пока мы ехали он начал свой рас-
каз:
   - Я проработал таксистом 30 лет. Последние 10 лет работал на Мосфиль-
ме - возил артистов...
   Он очень интересно рассказывал про артистов, которых ему довелось во-
зить. Вскоре ему надо было сворачивать, мы попрощались и я начал голосо-
вать дальше.
   Почти сразу остановилась коричневая легковушка.  В ней сидел  пожилой
водитель в коричневой куртке.  Он долго удивлялся как это я еду автосто-
пом, но подвезти согласился, сказав: "Садись, хоть что-нибудь интересное
расскажешь." Об этом дважды просить меня не надо  было  и  я  начал  ему
рассказывать все интересное, что произошло с нами в этом пути и все бай-
ки,  которые мне рассказали другие  водители  -  про  милицейскую  мафию
где-то под Челябинском, которая вместе с местной вымогала деньги у даль-
нобойщиков и была обезврежена "фальшивым" дальнобойщиком,  который  тихо
вез полный фургон спецназовцев. Еще я рассказал забавную историю про во-
дителя грузовика, который, отъезжая с заправки увидел, как ему машет во-
дитель стоящего сзади трактора, но не понял и уехал. И как потом трактор
гнался за ним не отставая на скорости 40,  60,  80 км/ч, пока не выясни-
лось,  что  тракторист просто прицепил трос и просил дернуть его,  чтобы
завестись.  Когда я закончил все рассказы, водитель начал рассказывать о
себе:
   - Я проработал таксистом 30 лет. Последние 10 лет работал на киносту-
дии Горького - возил артистов...
   Я крайне удивился и спросил его,  не знает  ли  он  такого  таксиста,
только черного? К сожалению фамилии я не знал, поэтому мы так и не смоги
выяснить вместе ли они работали.  Интересно,  что и артистов они  возили
одних и тех же.
   Незаметно мы добрались до Москвы,  проехали окружную и остановились у
дома  Андрея Землеройкина,  а дальше водителю надо было сворачивать.  На
прощание он меня спросил, налью ли я ему когда-нибудь стакан, если будет
на то возможность?  Я пообещал ему стакан, мы весело посмеялись и он уе-
хал.
   Как только я обернулся в сторону тротуара,  ко мне откуда ни возьмись
подбежали два пьяных парня и стали просить денег на стакан, чтобы выпить
на двоих, или, если мне уж так приспичит, на троих. Они почему-то пребы-
вали в уверенности, что у меня полные карманы денег и я просто жадничаю.
Я долго не понимал откуда у них эта уверенность, пока один не сказал:
   - Да ладно тебе жаться, мы же видели как ты только что из крутой тач-
ки вылезал в своем красном пальто!
   Когда я им рассказал,  что только что приехал автостопом  из  Питера,
они были весьма и весьма удивлены.  На том я их и оставил, а сам зашагал
к метро.
НА АРБАТЕ

   Ближе к вечеру у нас с Тайгой была стрелка на Арбате. Явившись на Ар-
бат я застал такую картину: стайка мелких девчушек-хипушек, вместо того,
чтобы заниматься своими прямыми обязанностями - возиться,  визжать,  но-
ситься по Арбату или рассматривать феньки друг у дружки, организованно и
сосредоточенно играла в какую-то интеллектуальную игру,  рассевшись пра-
вильными  рядами.  Крайне удивившись этому явлению,  я подошел поближе и
увидел среди них Тайгу. Оказывается она их и организовала. Тайга, увидев
меня, сказала: "ну мне пора", попрощалась с хиппушками (они дружно хором
попрощались с ней),  и мы с Тайгой отправились к метро (она в  тот  день
вписывалась у меня).  Оказалось,  что Тайга прибыла в Москву на 15 минут
позже, чем я, но зато хорошо выспалась в кабине. Обернувшись напоследок,
я  увидел как стайка хипушек превратилась снова в обычную кучку и с кри-
ками начала играть в жмурки и носиться по Арбату.
   Так закончилось  путешествие в Питер.  Прошло ровно два месяца с того
момента,  как я начал его описание, через некоторое время я еще раз про-
должил, а сегодня закончил. И теперь я могу поехать в Питер снова.
   Скажи, читатель, не жалеешь ли ты, что прочел сие длинное повествова-
ние?

12' декабря 1996
LLeo

 
 
 
 

ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД Леонид Каганов [email protected]
всегда: www.lleo.me
hosted by Zenon