логин: 
<< предыдущая заметкаследующая заметка >>
27 февраля 2002
Рецензия на Мураками

Чего бы, как говорится, не писать — лишь бы делом не заниматься.

Написал уже настоящую, полную рецензию на Мураками.

Это тут: http://lleo.aha.ru/arhive/recensia/murakami.htm

Даже нет, положу-ка я ее прямо тут, продублирую, так сказать. Вдруг какие отзывы интересные будут?


МУРАКАМИ — ЭТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

— Замечательно, — сказал я. Слово «замечательно» я употребляю лишь в особо тяжелых случаях, когда слов одобрения в голову не приходит, а промолчать неудобно.
Харуки Мураками «Dance, dance, dance» ч.2, cтр.148

Герой трилогии, от лица которого ведется повествование, завистливый аутичный бездельник, страдающий от многочисленных комплексов, сильно пьющий и не находящий себе места в жизни, окончательно сходит с ума после развода. Время от времени, погружаясь в выдуманный ирреальный мир, он совершает убийства. Его жертвами, один за другим, становятся друзья детства и знакомые женщины. Об ужасающей картине происходящего читателю становится известно со слов самого героя, который, однако, по-своему интерпретирует события. Этот литературный герой уникален в своем роде и не имеет аналогов в истории детективного жанра: невзирая на явные улики и недвусмысленные оговорки в сочетании с откровенно безумными пояснениями (путешествие в иные измерения офисных зданий, беседы с мертвецами, бред про «овцу», которая «вселяется» в людей), маньяку, тем не менее, удается скрыть свою причастность к убийствам не только от остальных героев романа, включая полицию, но также от читателей романа, и, видимо, даже от самого автора.

Так бы я написал в краткой рецензии

* * *

Дочитал Мураками «Dance, dance, dance», часть 2. Пока читал первую книгу «Охота на овец» — вникал, было интересно. Меня убедили, что это замечательно. Круто, стильно, бесподобно. Уникальный текстовый джаз. Неповторимый язык. Я охотно в это поверил. Вник. Много думал. Пока читал вторую — «Dance, dance, dance» часть 1 — пришел в полный восторг, говорил всем, что Мураками мой любимый писатель. Затем был перерыв в книгоиздании. Пожалуй слишком долгий. Это нормально, обрывать сюжет на середине? Наконец, через год вышла из типографии долгожданная часть 2. Мне говорили, что она еще лучше первой, не говоря уже об «овцах». Мне говорили, что это замечательно и небывало. Я начал читать. Остыл. С первых страниц стало скучновато. Слишком много повторов. Одно и то же, про одних и тех же людей, одними и теми же словами. Я уже давным-давно понял какой обаятельный и скромный друг героя, киноактер Готанда. Я уже сто раз слышал как элегантно у него получается все, что бы он ни делал — кусает пирожок, слушает музыку, ведет автомобиль. По огромному количеству упоминаний в тексте, я уже понял, как шикарно он живет и какой черной, но тщательно скрываемой завистью завидует ему главный герой. Хотелось прервать как занудного анекдотчика: «Да понял я уже, понял, не тупой, дальше уже давай, чем дело-то кончилось?» Но дело ничем не кончалось. Сюжет, якобы детективный, якобы с убийствами и исчезновениями, буксовал на месте. Шла бытовуха. Герой романа жрал, кушал, лопал за обе щеки в закусочных и ресторанчиках. Когда оказывался у плиты — начинал готовить сам, изысканно и подробно. Когда кончались продукты — ездил закупаться. И все это время слушал музыку. Изредка в канитель еды и музыки вклинивались красочные описания погоды. Конечно и в «Овцах», и в первой части «Dance» автор точно так же скрупулезно описывал, в какую едальню зашел герой, какие именно коврижки там заказал, сколько ложек сахару положил в кофе, сколько секунд размешивал сахар, и главное — какие песни каких древних рок-групп все это время звучали. Но раньше это почему-то не сильно напрягало, даже нравилось. Может потому, что каждая ложка сахара сопровождалась оригинальным авторским размышлением о жизни? Теперь же — то ли размышления о жизни стали повторяться, то ли их стало меньше, а перечислений сахарниц и пепельниц — больше. С какого-то момента глаз начал ловить одни и те же шаблоны построения текста. Однажды в метро я читал-читал и не выдержал — открыл новый файл на своей «Нокии-9110" и начал одну за другой выписывать фразы-шаблоны. Их оказалось немного:

Так или иначе... Всякий раз, когда... Иногда... Раз за разом... Время от времени... С утра до вечера... Но большую часть времени...

Казалось, проплыви... Казалось, подуй... Казалось, дотронься... Казалось, продлись это...

Похоже,... Прямо как... Напоминали какие-то... Напоминала какую-то... Интересно,...? Как ни старайся -... Чего там, раз — и ...

И то правда, согласился я. Похоже на то, согласился я. В самом деле странно, подумал я. Вот ведь какая странная штука.

Куража ради, я написал в своем дневнике шуточную стилизацию — и тут же пожалел об этом. Ведь книга пока не была дочитана, а читать теперь стало совсем невозможно. Будучи сформулированными, фразы-шаблоны резали глаз просто ежесекундно. Но самое главное — придуманные мною глуповатые шутки, которыми я украсил стилизацию, стали попадаться в реальности! «Как ты думаешь, время вообще движется?» — спрашивали друг друга герои на 249 странице, к моему великому изумлению. «Такой вот дождик. Я высунул из окна ладонь, подождал немного — но так и не понял, намокла она или нет.» — изрекал герой на странице 263, приводя меня в состояние ступора.

Наконец я дочитал до развязки сюжета, уже задолго до этого начиная догадываться кто, дескать, убийца...

Здесь хочется сделать небольшое отступление. Вообще такая общепризнанная литературная ценность, как неожиданная концовка, для меня не только не представляет никакой ценности, но и вызывает резонное удивление сама постановка вопроса. Читая книги, я никогда не задумываюсь над тем, что будет дальше, не пытаюсь обогнать автора или перехитрить его. Автор рассказывает — я слушаю. А когда пишу рассказы сам и мне приходят возмущенные читательские отзывы «Безобразие! Уже с середины я понял чем все закончится!!!» — только удивленно пожимаю плечами. А в чем, собственно, проблема? Я даже не скрываю того, что рецензия, которую вы сейчас читаете, закончится фразой «В общем, я разочаровался в Мураками». Что за жизнь у таких читателей? Совершенно непредсказуемая и полная неожиданностей? Что они читают обычно, неужели только криминальную хронику и политические новости? Есть ли у них любимые книги? Они их не перечитывают никогда? Или за год-другой успевают забыть содержание? Мне еще в детстве пересказали сюжет «Гамлета», «Отелло», «Мастера и Маргариты» и «Понедельник начинается в субботу», я прекрасно знал «чем все кончится», но это ничуть не помешало прочесть эти книги с удовольствием. Я смотрел фильм «Полет над гнездом кукушки» и мне сразу захотелось книгу, я прочел ее, и еще буду перечитывать не раз. В конце концов, мы всегда отдаем себе отчет, что день закончится темнотой, сон — пробуждением, ужин — чаем, фильм — титрами, а секс — удовольствием. Но это же не значит, что теперь надо перестать жить, спать, ужинать, а с девушками вести непредсказуемо-платонические отношения? Единственное, где может огорчить преждевременная догадка, — это когда долго и нудно рассказывают анекдот. И второй случай: если книжка — детектив. Детективный сюжет — это особый литературный жанр, где концовку знать противопоказано. Мастерство автора и определяется тем, насколько умело он замаскировал концовку от читателя.

Беда в том, что Мураками затеял именно детективный сюжет — исчезают люди, фигурируют жуткие трупы женщин, полиция ищет убийц... И в итоге убийцей якобы оказывается тот самый элегантный и скромный Готанда. Якобы — потому что странно как-то он оказывается убийцей. Сам он факта убийства не помнит, да и во втором случае, который-то как раз и расследует полиция, у него железное алиби — он был на съемках. Да и с какой стати ему убивать молодых женщин? В качестве объяснения выдвигается тезис, что, дескать, не такой уж он хороший человек, раздвоение у него личности, и на самом деле «шаловлив был юный фриц — вешал кошек, резал птиц»... Вот так банально и пошло.

Поэт Евтушенко, учившийся, как известно, в школе для трудных детей, в своих воспоминаниях рассказывает, почему его перевели туда: то ли он поджег свою школу, то ли выкрал классный журнал, не помню. Важно другое — в воспоминаниях Евтушенко рассказывает, что на самом деле это сделал не он, а друг-одноклассник, круглый отличник с безупречной репутацией. Друг не смог вынести того, что однажды ему поставили четверку (!), поэтому уничтожил журнал, а свалил все на Евтушенко. Я еще сам учился в школе, когда эту историю мы прочитали вместе с мамой. Помню, мы дружно похихикали и покивали головами: «как же, как же, охотно верится, именно так все и было»...

И вот теперь такая же сказка про злого Готанду. Социально-успешный человек, занимающий высокое и почетное положение в обществе, по уши занятый делами — съемки, гастроли... И вдруг — маньяк, убийца. Ну не бывает так, хоть ты тресни! Куда подозрительнее фигура главного героя, от лица которого идет повествование...

Хочешь — не хочешь, а вырисовывается образ человека малообщительного, угрюмого, погруженного в себя. Он чувствует свою никчемность в обществе и не знает куда себя деть. Он круглосуточно страдает от безделья. Он с завистью постоянно размышляет о финансовых достатках своих знакомых и испытывает плохо скрываемые симпатии к 13-летним девочкам. Надо продолжать? Надо. Все вышеописанное — уже типичный портрет человека, предрасположенного к шизофрении. Но, помимо этого, в рассказах героя значительное место занимает откровенный бред. Вот в первой книге он обзавелся сверхценной идеей о некой вселенской «овце», которая, якобы, вселяется в души людей и начинает ими управлять. В самого героя «овца» не вселилась, но, тем не менее, его посещают видения фриков (человек-овца) и умерших друзей. Во второй книге он слышит «зов», который заставляет снова пуститься в метания. Со слов больного... простите, героя, он, выйдя из лифта на последнем этаже гостиницы, либо зайдя в офисную комнату, попадает в «иной мир», где встречается с фриками, мерзнет от вселенского холода, видит залы со скелетами живых друзей и тому подобное. Читатель, ты веришь в реальность описанного им? Может быть, ты думаешь что книга является фантастикой, где уместны такие иррациональные явления? Если нет, то надо назвать вещи своими именами — бредовые идеи психически больного героя. Классическая, хрестоматийная картина острой шизофрении практически со всеми симптомами, какие только могут быть — от галлюцинаций до синдромов отчуждения «все связано», «меня ведут», «мне намекают», «мне подают сигналы», «меня подключают к мировым событиям». Посмотрите в учебнике, говорю как клинический психолог по образованию.

Удивительное в другом — поскольку повествование ведется от первого лица, поскольку автор не дает повода усомниться в неадекватности героя, читатель поначалу воспринимает весь этот бред как данность! Он исправно верит во все, о чем рассказывает герой, считая его вполне адекватным. Первое в трилогии убийство, совершенное героем, описано прямым текстом — «голос мертвого друга» велит взорвать дом с приехавшим туда человеком. Читатель не испытывает жалости к погибшему секретарю политического деятеля, хотя тот не сделал в сущности ничего плохого ни герою, ни кому-либо еще, скорее наоборот. Читателя не посещают сомнения в необходимости взрыва старого особняка. И, что удивительнее всего, — до тех пор, пока не назовешь вещи своими именами, у читателя нет понимания, что было совершено действительно убийство и его совершил именно герой — сознательно, своими руками замкнув провода часового механизма.

Читатель, увлеченный размышлениями о жизни, описаниями булочек и песенок, не сразу замечает, что вокруг главного героя начинают накапливаться трупы и исчезновения при невыясненных обстоятельствах. Повесился друг детства Крыса — видимо, сам. Пропала куда-то Кики — видимо, Готанда. Кто-то зверски задушил Мэй — неизвестно кто, но точно не Готанда, так как он был на съемках, это подтвердят все. Это не я придумал, это автор проговорился, что у Готанды железное алиби по крайней мере по одному из убийств! Готанда покончил с собой — видимо, сам. Попал под грузовик Дик Норт — видимо, сам. Запоздало мы вспоминаем, что точно так же попала под грузовик подруга юности, и с этого печального факта начался сюжет «Охоты на Овец». Видимо, мы так и не обратим внимания, что бывшая жена героя первое время еще давала о себе знать, а затем тоже исчезла. И на странные исчезновения всех остальных подруг героя, о которых он упоминает вскользь, мы тоже не обратим внимания. И даже проститутка на Гавайях — и та после первого свидания бесследно исчезла. Размышления героя о том, как много на страницах газет упоминаний о погибших молодых девушках, мы тоже не примем в расчет. Равно как и слова «псих ненормальный», которые ему постоянно кидает 13-летняя девочка, обладающая даром «ясновидения»... Воистину, удивительна страна Япония! Какие интересные проблемы ее волнуют! Ведь вспомнить — именно японцы предлагали России безумные деньги, пытаясь выкупить живого Чикатило или хотя бы его мозг — как беспрецедентный научный материал.

В этом свете трилогия Харуки Мураками была бы действительно блестящим литературным экспериментом. Исповедь от лица маньяка. Герой, совершая убийства и не отдавая себе в этом отчета, излагает читателю реальные факты вперемежку со своими неубедительными интерпретациями и откровенно бредовыми фантазиями... Мураками — это замечательно! Одна лишь строчка в предисловии: мол, так и так, эта повесть найдена после казни в камере маньяка, приговоренного к смерти за многочисленные убийства... Но этой строчки нет. Я не вижу никакого намека на то, что трилогия сознательно написана как бы от имени больного человека. И тогда получается, что трилогия — полный сумбур. Винегрет из рок-групп, экзотических блюд, убийств, не раскрытых до самого конца книги, и дешевых комплексов героя-шизоида... Эй, приятель, ты не помнишь какой фразой я обещал закончить рецензию?


Леонид Каганов
27 февраля 2002, Москва


<< предыдущая заметка следующая заметка >>
пожаловаться на эту публикацию администрации портала
архив понравившихся мне ссылок

Комментарии к этой заметке автоматически отключились, потому что прошло больше 7 дней или число посещений превысило 20000. Но если что-то важное, вы всегда можете написать мне письмо: [email protected]