логин: 
<< предыдущая заметкаследующая заметка >>
24 мая 2009
(...)

Работаю над книжкой. На проценты не смотрите: они давно ничего уже не означают. В принципе объем готов, а что не готово — тут дело не в объеме. Мне осталась одна очень серьезная и большая (не по объему) сцена, но я надеюсь и ее осилить в срок, время еще есть. На графике это вряд ли отразится: робот остановлен, файл разобран на куски, и редактирую я его по частям. Вот выложу еще небольшую часть — я давно собирался выложить. Илена Сквоттер беседует об уме и знаниях с водителем в Нижневартовске Тамбове.

* * *

Поезд прибыл на платформу Тамбова рано утром. Отойдя от тоскливого вокзала в место, более приличное в плане цен на транспорт, я подняла руку, и тут же налетела стайка авто, как всегда, подарив мне трогательное ощущение, будто я старая дорогая саундкарта, для которой существует множество драйверов, и остается выбрать лучший. Какая женщина не любит ездить в авто? Ведь это на сегодняшний день самый простой способ почувствовать себя работодателем, нанявшим себе работника, хоть на полчаса.

Драйвер первого авто мне не понравился скулами, такими же широкими, как кепка на голове. Кепки меня всегда бесили.

Второе авто тоже было отправлено вдаль без дискурса, поскольку в нем уже сидел пассажир, а драйверскую жадность следует наказывать.

Третий водитель мне понравился сразу. Он был немолод, но черты его лица от седых волос до конического подбородка излучали такое благородство, какое может появиться лишь у актера старой французской ленты после недели съемок нон-стоп. Elderly с таким лицом хорошо бы смотрелся на «Ягуаре», но отнюдь не в потертых «Жигулях» среди серых корпусов Тамбова. Впрочем, и одет он был, мягко говоря, не как Puttin' on the ritz, но за лицо можно было простить и это. Импозантный Empfindung подчеркивала правильная русская речь, которая, признаться, всегда была редким гостем на территории нашей страны.

Считая себя не без оснований лучшим филологом страны, наибольшее уважение у меня всегда вызывала длина фразы — безошибочный критерий интеллектуального уровня, будь то речь устная, письменная или длина музыкальной фразы в симфонической партитуре. Я уважаю редкое для человека умение оперировать в устной речи фразами длинными и согласованными. Большинство людей не умеет толком состыковать даже короткую фразу, и лишь фабрика грез, созданная многовековым трудом писателей и сценаристов, заставила нас поверить, будто мы и впрямь умеем сносно разговаривать в этой реальности. Меня буквально выворачивает наизнанку, когда из телевизора раздается деловитое бухтение очередного сериала: «Калач я тертый, воробей стреляный, знаю, почем фунт лиха, да только зря не послушал пахана, что мочкануть предлагал и тебя, и дружка твоего, налоговика, а теперь, видать, твоя взяла, лейтенант, так стреляй уж, мент поганый, чего медлишь...» И мне сразу видится бородатый и усталый член Союза сценаристов на шестом десятке, у которого справа от ноутбука лежит чеховская «Чайка», слева — справочник блатных татуировок, на экране распахнут новостной сайт в разделе криминальной хроники, а за спиной лупят орущих внуков домашние женщины. Особенно смешно, когда подобный текст в сериалах зачитывают такие же старые театральные актеры, пытаясь скрыть извинение и растерянность на своих интеллигентных мордах. Впрочем, их я как раз извиняю: таковы суровые законы шоу-бизнеса, и нет ничего странного в том, что лютый голод рано или поздно поднимает мхатовца с насиженного места и гонит к человечьему жилью.

Но вернемся к филологическому дискурсу. Чтобы понять, как люди разговаривают в реальной жизни, достаточно один раз незаметно включить диктофон, а после добросовестно забить в файл все слова, паузы и отдельные звуки, что записались. И если на слух вам покажется, будто первый водитель спросил меня, по какому адресу мне надо, то текстовый файл не обманешь: «Эа, дешк, куда едем? А? Кататься? Ну... Как, чо, просто кататься, просто ну? Ат. Та. Том. Этом, там, какой адрес, есть там? Че, дом там, и? Ку... Улица? В куда надо вообще?» И если вы думаете, что парень, не сумевший правильно составить ни одной из этих фраз, был попросту редким имбецилом, то запишите свой собственный телефонный разговор, и посмотрите, кто вы.

Поэтому третий драйвер покорил мое сердце фразой: «Если вы пока не имеете точного маршрута, устроит ли вас повременная оплата?» Он выговорил ее плавно и без пауз, на одном дыхании, словно репетировал всю жизнь. Возможно, так оно и было, потому что все его дальнейшие речи, хоть и оставались правильными, но совсем не на таком уровне качества. Видимо, это был заготовленный трейлер.

Мы тронулись в путь, если этот термин годится для переломанного тамбовского асфальта.

Трип в авто обладает [дивной] двойственностью — с одной стороны, ты на правах хозяина нанимаешь себе работника в услужение. Пусть этот найм длится всего час, но весь этот час ты хозяин, а он горбатится за своей баранкой. С другой же стороны, ты находишься всего лишь в гостях — в чужом home sweet home, и с этим приходится считаться. Чтобы сгладить эти противоположности, этикет поездки требует нескольких минут тактичного молчания для того, чтобы хозяин авто успел примерить маску слуги, а бывший пешеход — маску хозяина.

Как выяснилось на третьем, первые два светофора мой elderly драйвер искренне полагал, что в руке я сжимаю электронный компас. Не знаю, что именно не позволяло ему вслух выражать свое удивление — хочется думать, что это была angeborene тактичность или спокойные mores здешних мест, а вовсе не заманчивость повременной оплаты для всех попыток юной блонди добраться куда надо по компасу.

Когда я объяснила принцип работы GPS моего смартфона, восхищение драйвера было таким неподдельным, что он даже притормозил у обочины, чтобы бережно взять гаджет обеими руками. Как истинного интеллигента, волновали его в основном два извечных вопроса: «что делать?» и «кто виноват?» — иначе говоря, как с этим работать, и благодаря кому эта штука исправно работает в Тамбове, а главное — почему я не могу сказать ему точный адрес, а пытаюсь вести по своему навигатору. Для нашего времени он был потрясающе неграмотен в вопросах спутниковой навигации.

Наконец, оргвопросы были уже решены, финиш еще далек, и настало время трип-беседы — самого приятного компонента авто. Я обожаю трип-беседы с драйверами по двум причинам. Во-первых, кабина авто неизменно подсовывает таких персонажей, с которыми никак иначе не посидеть в соседних креслах, поскольку наши жизни проходят на разных этажах бытия, никогда не пересекающихся между собой. Но главное — трип-беседа обладает той степенью искренности, которую могут себе позволить только люди, твердо знающие, что больше никогда не встретятся.

— Учитесь? — Драйвер снял разговор с ручника и плавно повел вперед на первой скорости.

— Факт, — подтвердила я. — Учусь везде и непрерывно, с перерывом на сон. Впрочем, кто сказал, что сны нас ничему не учат?

— А в каком институте? — продолжил он с наивной rigidity, присущей его возрасту.

— Увольте. Предпочитаю собственный информационный поиск. Образовательные гетто — не для меня. Ведь учиться в специально отведенных местах — занятие для молодежи с IQ эконом-класса.

— Да, — вздохнул он, опять по-своему истолковав мои слова. — Сейчас за обучение много платить приходится, всюду деньги, деньги...

— При чем тут деньги, если наш с вами дискурс идет за жизнь, и за интеллект, как критерий жизни? — Я изогнула бровь. — Деньги — всего лишь неизбежная зеленоватая аура интеллекта, и пока интеллект жив, аура не исчезнет полностью.

— Вы это серьезно? — Беседа перескочила сразу на третью скорость, минуя вторую, а драйвер посмотрел на меня с таким же изумлением, как совсем недавно смотрел на смартфон. — Ну а если у человека попросту нет денег?

— Empty stupidity. Не существует людей, у которых нет денег, как не существует настолько нищих людей, у которых нет даже одежды. Просто у одних зеленая аура толще, у других — тоньше. Впрочем, и это относительно. Озеленить свою ауру несложно — надо захотеть этого, включить интеллект в нужном направлении, и тогда деньги появляются сами собой в необходимом количестве.

— Вы, наверное, из Москвы? — печально вздохнул драйвер, чуть притормаживая.

— К сожалению.

— Почему к сожалению? Завидую вашим, — бибикнул он на зазевавшуюся у обочины старуху.

— Мерзота. Сволочной торговый городишко. Куда ни плюнь — всюду грязь.

Драйвер помолчал, слегка притормаживая.

— Значит, хорошо живете, раз у вас нет проблемы денег... — проворчал он, снова приотпуская сцепление.

— Это кто вам сказал? Нет денег — нет проблемы. — Краем глаза я увидела, как по широкой морщине, пересекающей его лоб, отчаянно пронеслась бегущая строка «ох, не заплатит!», но легким взмахом бровей он сам прогнал ее. Я продолжила: — Чем денег больше, тем больше и проблем. В Москве денег так много, что, можно сказать, вся Москва — это гигантская проблема. Проблема денег.

— Так, — оживился драйвер, выжимая сцепление и судорожно переключаясь на четвертую. — Ну и как вы ее решаете?

— Как любую проблему: каждый в силу своего интеллекта.

— Интересно вы рассуждаете... — Он откинулся на сиденье, упрямо сжимая руль. — В силу интеллекта... А если, к примеру, человек — интеллектуал, доктор математических наук, преподаватель, заместитель начальника кафедры, а зарплата у этого человека всего лишь жалкие...

— У вас, — уточнила я, мысленно закончив складывать puzzle разрозненных наблюдений.

— Не важно, у кого... — поморщился он. — Я просто формулирую модель ситуации в абстрактном понятийном аппарате...

— Sorry, лично мне важно, правильно ли я угадала вашу профессию, — возразила я.

— Правильно, — буркнул он. — Да. Я доктор наук, заместитель начальника кафедры.

— Трудитесь интеллектуалом за копейки и подрабатываете извозом, — подытожила я. — Это значит, что у вас раскрыты не все интеллектуальные чакры, а только та, которой вы привыкли пользоваться, когда формулируете свои модели на кафедре. Думаю, вас огорчит то, что я сейчас скажу, но особого интеллекта не нужно, чтобы догадаться уйти с зарплаты плохой, и придумать, куда пойти на хорошую. Подобный инсайт удается и более тупым людям. Просто такими вопросами занимаются другие интеллектуальные чакры — раскройте их тоже, и ваша аура быстро зазеленеет и зашуршит.

Пальцы, державшие баранку, побелели, словно вся кровь, что в них была, разом эмигрировала в щеки, получив там вид на жительство. Я замолчала и тактично отвернулась к окошку, запоздало вспомнив, что люди, занимающиеся преподаванием, раньше прочих теряют способность учиться.

Тамбов тем временем кончился — мы тряслись по разбитому шоссе, а вокруг плыли седые деревенские срубы с темными окошками, напоминавшими мишени. Окошки были совсем маленькие, призванные усложнить континентальным морозам прицельное попадание в жилище.

— Прошу прощения за нескромный вопрос, но сколько вам лет? — Он рывком переключился на пятую передачу — видимо, единственный козырь, который позволял ему отличаться от прочих владельцев «Жигулей» того же года выпуска.

Пришлось смерить его удивленным взглядом, насколько позволяли габариты салона.

— Вы уже намазали клеем ярлык «инфантильные суждения» и примериваетесь заклеить мне рот? Осторожней, не уроните себе на брюки.

Дорога такой скорости не прощала, и драйвер нажал тормоз, но машину продолжало нести вперед по инерции.

— Только юный возраст может оправдать ваш категоричный тон и наивные... — он вдруг осекся, сосредоточенно выжимая педаль тормоза.

— При чем тут возраст? Годичными кольцами деревья меряют, — заметила я. — А человека насыщает не время, просиженное в буфете, а число съеденных кексиков.

— М-м-м... согласен. — Задумчиво притормозил он. — Вы действительно рассуждаете взросло. Пожалуй, я подумаю над вашими словами.

Признаться, я не планировала одержать в этом дискурсе такую яркую победу. Вид разоруженного и безоговорочно сдавшегося противника порой вызывает у меня immense умиление и unendliches сострадание вплоть до желания снова вооружить его по последнему слову военной техники и бережно проводить под локоть к покинутому окопу, почти искренне обещая скорейший реванш. В таких случаях я быстро беру себя в руки, вспоминая, что победы созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Поэтому мне пришло в голову сменить тему и спросить мнение у этого неглупого драйвера. Впрочем, это желание явно было следствием unendliches сострадания.

— Вы неглупый человек, профессор, математик, — начала я крайне миролюбивым тоном. — Позвольте я вам задам необычный вопрос, который меня с недавних пор волнует? Допустим, существует некое Nazi Ort...

— Простите? Как вы сказали? — Elderly явно не знал немецкого.

Я уже открыла рот для объяснений, но вовремя его закрыла. Собственно говоря, мне тоже ничего не объясняла терминология, и я продолжала использовать это название как рабочее. Но ехать в Nazi Ort и тут же объяснять драйверу его суть и предназначение — это стало бы парагоном глупости.

— Допустим, — поправилась я, — существует некий дух или обряд, который может исполнить любое ваше желание. Чего бы вы пожелали?

Elderly не удивила постановка вопроса.

— Одно желание? — уточнил он.

— Одно.

— Для себя или для общества?

— На ваше усмотрение.

— Не думаю, что в наше время я буду оригинален, — начал он, и я приготовилась услышать что-то оригинальное, но все и впрямь оказалось банально: — Я бы пожелал побольше денег. — Он покосился на меня и поправился. — Ну, если можно, то всем. Если нет — то мне и моей семье персонально.

— Когда всем побольше денег — это называется словом инфляция, — заметила я.

— Быть может. Ну а что пожелало бы молодое поколение в вашем лице? — осведомился он.

— Понимаю, что в вашем возрасте вся молодежь, как китайцы, на одно лицо. Но меня зовут Илена Сквоттер, и я не имею никакого отношения к молодому поколению в вашем понимании. Я ж не просила вас отвечать за всех седых папиков на «Жигулях»?

— Хорошо, просто лично вы — что бы вы пожелали?

— Для меня этот вопрос не вполне решен, поэтому я вас и спрашиваю.

— И все-таки?

— У меня много желаний и для себя, и для общества.

— Но это же ваша постановка вопроса: только одно желание, — напомнил он. — Так что бы вы пожелали для себя?

— Ума.

— Пардон? — он удивленно повернулся и посмотрел мне в лицо.

— Ума, — повторила я, — Знаете, в голове который. Вы за дорогой-то следите, врежемся.

— Поразительно... — пробормотал драйвер. — Я бы не сказал, что вам настолько не хватает ума... Хотя, вам конечно виднее...

— Я бы не сказала, что вам не хватает денег, — возразила я. — Вы одеты. Побриты. Побрызганы одеколоном. Хоть и похабным, но у других и такого нет. У вас запломбированы почти все зубы. Вы сегодня завтракали яичницей с луком и пили кофе, судя по запаху. У вас есть авто, в конце концов. Что вам не хватает для выживания?

— Денег много не бывает... — вздохнул elderly.

— Только если ума нет, — уточнила я. — А ума бывает много?

— Хорошо, — оживился драйвер. — Вы хотите себе больше ума. Так? А что вы делаете в этом направлении?

— Еду, — скромно сказала я.

— Вот именно! — с горечью сказал он. — Вместо того, чтобы читать книги, поступать в ВУЗ, получать знания?

— Пардон, — удивилась я. — Вы серьезно считаете, что ум — это знания? А человек, который обладает всеми знаниями — умнейший человек планеты?

— Естественно.

— Будем знакомы, Илена Сквоттер. Знаю все.

— Да? — усмехнулся он. — Чему равна постоянная Планка?

— Планка чего, и где она?

— Ну вот видите... — улыбнулся он. — Это элементарная физическая константа, названная в честь знаменитого немецкого...

— Достаточно. Я поняла вас. Сейчас скажу... — я вытащила мобильник и зашла в меню.

— Что у вас там? — удивился он.

— Интернет, разумеется. Симулякр знания. Планка или Планко? Впрочем, не важно...

— Стоп, стоп, стоп! — он замахал руками. — При чем тут интернет? Я же вас спрашиваю! У вас есть это знание?

— Сейчас будет. У вас есть жена?

— Есть... — он удивленно поднял брови.

— Где? Почему я не вижу ее с вами в этой машине? Значит, не все, что есть, вы возите с собой?

— Барышня... — возмутился он.

Но я его перебила:

— Записывайте. Постоянная Планка: шесть, запятая, шесть два шесть один... дальше диктовать?

— Это не называется знанием, — ответил он с горечью.

— Да что вы говорите? — Я всплеснула руками. — А что такое знание по-вашему? — я глянула в экранчик и снова подняла взгляд. — Давайте теперь я спрошу вас: какого числа Макс Планк открыл свою постоянную?

— В начале прошлого века.

— А точнее?

— Я думаю, об этом знал только он, — усмехнулся драйвер. — Такие открытия в один день не делаются.

— Ответ неправильный. Четырнадцатого декабря одна тысяча девятисотого года считается днем открытия. А в каком году он родился?

— При чем тут? — обиделся драйвер.

— При том, что рядом со мной сидит человек, который только что утверждал, будто у него больше знаний. Путая их заодно с умом. Ну и где ваши знания, профессор?

— Хорошо! — он нервно хлопнул ладонями по рулю. — Хорошо! А решить реальную задачу с постоянной Планка вы сможете?

— Реальную? Да. И разными способами.

— И какими же?

— Способ первый и самый быстрый: я сейчас напишу майл своему знакомому павлику, и через десять минут...

— Это не решение! — возмутился он.

— Что за странная постановка вопроса? — удивилась я. — Вам нужен точный ответ задачи? Или что?

— Мне нужно, чтобы задачу решили вы без помощи кого-то или чего-то!

— Интересная логика, — фыркнула я. — А вы, профессор математики, сможете хотя бы два числа перемножить без помощи калькулятора или бумажки? Давайте проверим: сто тридцать семь миллиардов двести...

— Стоп! — возмутился он. — Речь о том, что я могу решить задачу самостоятельно, а вы нет!

— И этот человек удивляется, что сидит без денег! — хохотнула я. — Оглянитесь, старожилы: мир давно изменился!

— У вас нет багажа знаний! — упрямо твердил он.

— У меня нет и подвала с картошкой на всю зиму. Зато есть сеть круглосуточных маркетов, где я в любое время суток могу купить полкило. Мало того — еще и сеть закусочных, где мне в любое время дадут порцию жареной картошки. И эти сети решают все мои пищевые задачи.

— А у нас с женой, между прочим, есть свой подвал с картошкой, — сказал он вдруг.

— Поздравить не могу. В двадцать первом веке жить натуральным хозяйством — что в картофельном плане, что в интеллектуальном — это феодализм. Прекратите набивать личные подвалы, научитесь пользоваться богатейшими ресурсами, которые вас окружают!

Глаза его прищурились, и некоторое время мы ехали молча. Асфальт давно кончился, под колесами тряслась разбитая дождями бетонка. По обе стороны тянулся густой лес.

— При первой возможности направо, — попросила я, глянув на смартфон. — И еще километров десять.

— Здесь нет дорог направо и не будет! — возразил он.

— Найдите просеку, — я пожала плечами. — Мне именно туда, вглубь леса, километров семь.

— Да нет здесь просеки... — начал он и осекся: просека действительно появилась. — Как я здесь проеду? — возмутился он.

— Аккуратно, на небольшой скорости. Я же вам плачу деньги, которые вам так нужны.

Он сжал зубы и свернул в колею просеки. Машина гудела и раскачивалась. Так прошло минут десять, просека все шла и шла вдаль.

— Знаете, что я делаю со студентами, которые пытаются мне сдать готовые рефераты, украденные из интернета? Знаете? — он вдруг угрожающе застучал пальцем по баранке, снова вернувшись к разговору, который так его растревожил.

— Очень зря вы так, — спокойно возразила я. — Умение найти быстрое и качественное решение любой задачи — это умение пригодится студенту в жизни гораздо больше всей той дури, которую вы им вбиваете в головы. Это, кстати, и есть одно из главных свойств ума, а вовсе не ваши планки.

— Ну а что вы будете делать, если попадете туда, где нет интернета?

— Да вот же он, — я показала драйверу мобильник, где еще теплились две черточки. — Даже в этой глуши.

— А вот когда попадете... — он пророчески погрозил пальцем. — То поймете, что ум — это знания в голове, а не дурацкий интернет...

— Мы не рассматриваем форсмажоры. Если вы попадете туда, где нет кислорода? Что вы будете делать без кислородного баллона со своей головой и знаниями?

— Господи, какая же пошла циничная молодежь... — Он с омерзением помотал головой. — У нашего поколения в ваши годы было куда больше понимания...

— А вам не кажется странным, что вы так цените ум, но желаете попросить денег? А я люблю деньги, но желаю попросить ума? — не выдержала я.

— Я люблю деньги? — вскинулся он. — Знаете, если бы профессорам у нас в стране платили хотя бы...

— Наш разговор идет по кругу, — сухо перебила я. — Это плохой признак — нам еще обратный путь.

— Пардон, барышня? — он картинно склонил голову. — Кто же вам сказал, что я вас повезу обратно?

— Что? Вам уже не нужны деньги? — удивилась я.

— Ваши — нет. Я с вас вообще денег не возьму.

— Очень умно, — усмехнулась я. — Трудно было бы найти лучшее подтверждение моему тезису: пока нет ума, не будет и денег.

Он резко затормозил.

— Выходите, барышня, приехали. Хотели лес? Вот вам лес, а машина дальше не пойдет. — Он вдруг захохотал. — И выбирайтесь отсюда как хотите, самый умный человек на земле!

— Козел! — прошипела я и громко хлопнула дверцей.

Последняя палочка сети исчезла из смартфона пять минут назад.

* * *

<< предыдущая заметка следующая заметка >>
пожаловаться на эту публикацию администрации портала
архив понравившихся мне ссылок

Комментарии к этой заметке автоматически отключились, потому что прошло больше 7 дней или число посещений превысило 20000. Но если что-то важное, вы всегда можете написать мне письмо: [email protected]

Комментарии открытых 147: