МАЛЕНЬКИЙ ХОМКА
Сосед по парте толстяк Попов уже давно не вел себя как друг. Сегодня он принес в класс своего нового хомку. Тот был красный, с декоративными крылышками и клювом как у дракончика, а главное — шестилапый. Попова обступили со всех сторон, удивлялись, просили дать погладить, а тот сиял и хвастался. О таком и мечтал Стасик, но его хомке до вылупления оставалось четыре дня. Попову он не сказал ничего, только сверлил взглядом — как Майор Богдамир глазами-лазерами. Попов не выдержал первым.
— Он мой и вылупился в моем инкубаторе, — тихо прошептал он, когда Ольга Дмитриевна снова развернулась к доске.
— Ты вор, — ответил Стасик. — Я месяц сидел над кодом, весь интернет прочел! Ты выпросил мой код только посмотреть. Ты поклялся!
— Я клялся не по-настоящему! Я держал руку за спиной! — быстро ответил Попов.
Стасик аж закашлялся. Ольга Дмитриевна повернулась и некоторое время строго смотрела на него.
— Я расскажу всем, что ты вор и подлец, — пообещал Стасик.
— А я расскажу Ольге Дмитриевне, что ты пытаешься подобрать магнитный код от школьного чердака!
— После школы в лобешник получишь!
Ольга Дмитриевна обернулась.
— Руженко, опять мешаешь всем? — проскрипела она. — Я тебя пересажу. Со следующего урока будешь сидеть... — она оглядела класс, — с Перепелых!
Класс захихикал.
— С девчонкой я не сяду, — твердо сказал Стасик, побледнев.
Эни фыркнула, качнув челкой. Всем видом она показывала, как ей тоже отвратительна мысль сидеть за одной партой со Стасиком.
* * *
Стасик отодвинулся как можно дальше, сел вполоборота и половину урока демонстративно глядел в другую сторону. Эни тоже его не замечала. Но делать было нечего. Он сел ровно, взял линейку и положил поперек парты.
— Это граница, — сказал он. — Здесь моя территория. Там — твоя.
— И подавись. — Эни копошилась в небольшой коробочке и не обращала на него внимания.
— Граница охраняется! — предупредил Стасик. — Зайдешь на мою территорию — щелбан!
— Чего ко мне пристал, влюбился? — перебила Эни.
— Сама ты дура! — обиделся Стасик и надолго отвернулся.
Но вскоре ему наскучило сидеть без дела. Он искоса глянул на Эни и немного подвинул линейку в ее сторону. Та ничего не заметила — копалась в коробочке. Стасик еще чуть-чуть подвинул линейку вглубь вражеской территории и снова выжидательно глянул. И вдруг понял, чем она занята. Эни разглядывала своего хомку: белое пузо, голубая шерстка и два белых крыла, покрытых тонкими перышками.
— Он у тебя летать может? — оживился Стасик.
Эни не ответила. Она чесала мизинцем хомку между крыльями, на глазах ее были слезы. Хомка вяло шевелил лапками и все норовил свернуться в клубок.
— Куклится, — констатировал Стасик. — Вон сонный какой!
— Ему всего два месяца! — всхлипнула Эни.
— Иногда они куклятся раньше.
Эни закрыла коробочку и уронила голову на руки.
— Куклится! Куклится! — поехидничал Стасик. — Дашь скушать? Или сама съешь?
Эни тихо подергивалась, и Стасик вдруг понял, что она плачет.
— Ой, ладно тебе... — сказал он примирительно. — Это ж хомка. Еще сто таких сделаешь!
Эни подняла на него заплаканные глаза.
— Такого никогда больше не получится! Я код не сохранила!
— Возьми и сохрани, — Стасик пожал плечами.
— Как? — Глаза посмотрели из-под челки с надеждой.
— Берешь у него капельку слюны, в слюне клетки, в клетках — код. И заставляешь инкубатор прочесть его обратно.
— Так не получится!
— Это на твоем не получится. А на моем получится!
— У меня инкубатор четвертого поколения! — обиделась Эни.
— Вот потому и не получится. В Японии число четыре означает смерть!
— Сам ты дурак!
— Руженко! — загрохотала учительница. — Ты и здесь всем мешаешь? Воркуют как два голубя на скамейке!
Класс захихикал.
— Жених и невеста! — раздалось с дальнего ряда.
— Сейчас детей нарожают! — подхватил Попов.
Снова грохнул хохот. Стасик почувствовал, как багровеют уши. Он был готов провалиться сквозь землю.
— Тишина в классе! — Ольга Дмитриевна яростно постучала указкой.
* * *
Из школы вышли вместе. Стасик бегал вокруг Эни и пинал бумажный стаканчик.
— Я космический ниндзя Майор Богдамир! — кричал он. — Бдыщ! Бдыщ! Бдыщ!
— Прекрати скакать, — морщилась Эни. — Ты правда поможешь мне сделать такого же хомку? Я его так любила!
— Я — Майор Богдамир, владыка добра! Всё могу!
— Мне не нравится сериал про Богдамира, — поморщилась Эни. — Мне нравится фея Элизабет.
— Фея Элизабет дура и поет нудные песни!
— Сам ты дурак!
До школьных ворот шли молча.
Вдруг наперерез им выскочил Попов, и не один: со старшим братом Кузей и его одноклассником, двоечником Белкиным.
— Тю! — сказал Кузя с деланным удивлением. — Жених и невеста!
— Сам жених и невеста! — обиделась Эни.
— Тише, пацаны, они сейчас поцелуются! — предположил Белкин. — И детей нарожают!
— Руженко, это ты мне хотел дать в лобешник? — ухмыльнулся Попов и на всякий случай оглянулся на брата.
— Бежим отсюда! — Эни дернула Стасика за рукав, но тот покачал головой.
— Майор Богдамир не умеет отступать.
— Иди домой, Эни, — мотнул головой Попов. — У нас к нему серьезный разговор. Ты охамел, Руженко? А ну, извиняйся!
Он толкнул Стасика в плечо, тот отлетел и упал на одну коленку. Кузя с Белкиным тут подняли Стасика на ноги и встали по бокам. Попов подошел еще ближе.
Стасик поднял голову и вынул руку из-за пазухи. Из сжатого кулака торчала мордочка хомки. Стасик слегка сжал кулак, и хомка заверещал, обнажая два острых зуба.
— А ну не двигаться!!! — крикнул он.
Белкин и Кузя от неожиданности шарахнулись в стороны. Попов тоже вздрогнул.
— Пацаны, он нас своим хомкой пугает! — захохотал он, но под суровым взглядом Стасика умолк.
— А ну, подходи! — зашипел Стасик. — У моего хомки зубы от болотной гадюки! Три часа кровавого поноса, судороги и смерть!
Ноги Попова подогнулись, он раскрыл рот и как завороженный следил за кулаком, из которого торчали два белых зуба. Он почти видел, как из них во все стороны летят капли яда. Быстрее всех среагировал Кузя.
— Пацаны, тикай! — сдавленно крикнул он и бросился в кусты.
Следом метнулся Белкин. Попов пришел в себя, развернулся, вытянул вперед руки и с жалобным воем бросился за друзьями.
Стасик мстительно смотрел им вслед. А затем подул на хомку, нежно разгладил шерстку и бережно вернул за пазуху. И только тогда оглянулся на Эни. В ее глазах светилось неподдельное восхищение.
— Ты его не боишься носить? — произнесла она. — Он тебя не укусит ядовитыми зубами?
— У него обычные, я наврал... — нехотя объяснил Стасик и, видя недоуменный взгляд, пояснил: — Я следующему правда хотел зубы от гадюки делать! Даже нашел в сети код. Потом думаю: что я, больной?
* * *
Инкубатор поражал великолепием. Черная полусфера блестела серебряным экраном, а по контуру струилась подсветка.
— Обалдеть! — сказал Стасик, восхищенно прикасаясь пальцем к пластику.
— Четвертого поколения, — напомнила Эни и махнула рукой в сторону детской. — Пойдем покажу своих хомок? У меня их 23! И с крыльями, и с рожками, и…
Стасик ее не слышал — достав смартфон, он уже листал сайты.
— Ну не знаю, что за четвертое поколение, — проворчал он наконец. — Ничем от моего не отличается.
— Отличается! — топнула ногой Эни. — Всем!
— Ты ж мой не видала?
— У моего объем камеры два килограмма! Можно яйцо страуса положить вместо куриного!
— И подумаешь! — огорчился Стасик. — У тебя его все равно нет.
— А вот и есть! Папа с фермы привез!
Стасик огорченно поморщился.
— Ладно, — сказал он. — Включай инкубатор, сменим прошивку и прочтем твоего хомку.
— Папа не разрешает включать без него.
— Чего-о-о? — удивился Стасик. — В лобешник такому папе.
— Не смей так говорить! — Эни топнула ножкой. — Папа сказал, разрешит, когда мне будет десять.
— Десять лет? — изумился Стасик. — Это ж ты совсем старухой будешь! Ну, как хочешь. Я пошел, — буркнул он и поднялся, с тоской поглядывая на аппарат. — Моделируй своих хомок со своим папочкой...
— Подожди! — схватила его за рукав Эни. — Мы просто подождем папу!
— И вместе с папой будем качать пиратские прошивки?
— Они пиратские?!
— Нет, знаешь, учебные!
Стасик высунул язык и скорчил такую рожу, что Эни поняла: прошивки не просто пиратские, а самые настоящие бандитские, за которые взрослых сажают в монастырскую тюрьму, а потом рассказывают об этом в вечерних новостях. Она беспомощно посмотрела на инкубатор, затем на Стасика и снова на инкубатор.
— А тебе точно нет десяти лет? — спросила она с надеждой.
— Я тебе не Кузя!
— Я обещала папе... — Эни всхлипнула, но тут ее озарило и она снова ухватила Стасика за рукав: — Слушай! Мне восемь и тебе восемь, значит, нам вдвоем — шестнадцать, да?
* * *
Стасик возился с инкубатором долго. Пришлось снять крышку и оторвать сервисную перемычку, как советовали в форумах — без этого патчи устанавливаться не желали. Эни сидела рядом, ходила по комнате, носила своих хомок, задавала вопросы, но ответы получала невразумительные, и это ее злило.
— Можешь ты ответить как человек?! Я спрашиваю: почему хомки живут три месяца?
— Такая генетическая программа... — пробормотал Стасик, не поворачиваясь. — Люди сто лет... кошки пятнадцать...
— Почему?
— Чтоб не надоедали. Чтоб придумывать новых. Детская игрушка.
— Но они живые!
Стасик пожал плечами вместо ответа.
— А зачем превращаются в шоколадный батончик, когда куклятся?
— Метаморфоза. Чтоб съесть было вкусно.
— Зачем съесть?
— Чтоб учиться спокойному отношению к жизни и смерти.
— Зачем учиться?
— Да что ты пристала? Что я, психолог школьный?
— Я думала, ты все знаешь... — Эни надула губки.
— Ну знаю... — смутился Стасик. — А чего приставать-то? В ломаной прошивке можно отключить метаморфозу, будет вонючий трупик.
— А можно смерть совсем отключить?
— Совсем нет. Но можно выставить до ста двадцати. — Он вдруг радостно обернулся: — Готово! Скачалось! Неси своего хомку, будем слюну искать!
Эни распахнула коробочку и оттуда выкатилось небольшое яйцо, поросшее голубым мехом. Эни повертела его, но оно было сплошным — ни намека на голову, лапки или хвост.
— Опоздали, — кивнул Стасик, глянув через ее плечо. — Окуклился. Они за три часа куклятся. К утру будет шоколадка...
Эни закрыла лицо ладонями.
— И никак? — всхлипнула она. — Никак?
— Никак, — подтвердил Стасик. — У него теперь рта нет, слюны нет, где код брать?
— А если разре-е-е-езать...
— Он пока не шоколадка, ему будет больно. Я одного такого резал, он дергался.
Эни уткнулась ему в плечо.
— А-а-а-а-а... — рыдала она.
— Ну, плакса! — Стасик растерянно пытался отцепить ее. — Ну, перестань!
— Все зря-я-я-я...
— Прекрати, ну пожалуйста! — Стасик затравленно оглянулся. — У тебя инкубатор на яйцо страуса! Можно хоть слоненка вырастить!
Эни сразу умолкла.
— Слоненка? — Глаза ее заблестели. — Ай! Настоящего слоненка? Чтоб на нем в школу ездить?
Стасик покосился на инкубатор.
— Ну, не знаю... — сказал он с сомнением. — Слоненок большой. Ослика можно выходить маленького — сто процентов. Собачку можно. Дракончика код я видел классный в сети.
— А еще кого можно?
Стасик крепко задумался и даже засунул палец в рот. Эни смотрела с нетерпением. Наконец Стасик вытащил палец, рассеянно взглянул на него и вытер об кресло.
— Человечка можно.
— Человечка? — Эни радостно взмахнула ресницами. — Настоящего?
— А запросто! — подтвердил Стасик. — Если памяти хватит. Я тебе уже новый геном-редактор скачал.
— Хочу человечка! — взвизгнула Эни. — У нас будет свой собственный человечек! Только, чур, он будет общий!
— Общий, — согласился Стасик.
— Девочка! Как фея Элизабет!
— Бэ-э-э... — Стасик изобразил, как его тошнит. — Если уж делать, то воина! Как Майор Богдамир!
— Элизабет! Элизабет! — закричала Эни и захлопала в ладоши. — Мы ее оденем в платьице, она на меня так посмотрит глазками: хлоп-хлоп-хлоп! А я ей скажу: что за де-е-евочка такая? А она в ответ...
— Это будет храбрец! — твердо перебил Стасик. — Красный плащ-скафандр и глаза-лазеры! Он будет командовать звездолетами!
— Не будет командовать! — топнула Эни.
— Тогда жди папу. Я пошел.
— Противный! Противный! — Эни пнула кресло и снова горько заплакала.
Стасик закатил глаза.
— Ладно, не хнычь. Сделаем девочку. Уступаю!
Эни посмотрела на него счастливыми, мокрыми глазами, но хлюпнула носом и помотала головой:
— Нет, я! Это я тебе уступаю!
— А давай по-честному, бросим жребий? — предложил Стасик, вынимая фантик от жвачки. — Если штрихкод — мальчик, если вишенка — фея Элизабет.
Они завороженно смотрели, как фантик, кружась, падает на пол.
— Мальчик! — радостно крикнула Эни.
— Тащи страусиное яйцо! — деловито кивнул Стасик. — А я буду плевать!
— Почему ты? — обиделась Эни. — Я тоже хочу плевать!
— Потому что гены мальчика, дура что ли.
— Так нечестно! Мы договаривались, что человечек общий!
— Как же общий? — растерялся Стасик. — Общий никак не получится.
— А как у родителей общие дети получаются?
— Не знаю, — честно сказал Стасик. — У папы сыновья вылупляются, у мамы — дочки.
— Все вылупляются у мамы из живота! — назидательно сообщила Эни. — Там у нее инкубатор.
Стасик с сомнением посмотрел на черную полусферу.
— Сто процентов! — уверила Эни. — Инкубатор у мамы.
— А откуда тогда сыновья?
— Наверно, папа в маму плюет, пока они целуются, — предположила Эни.
— Точно! — Стасик хлопнул себя ладонью по лбу. — Я в кино видел, они губами складываются и стоят так!
— Это противно... — поморщилась Эни.
— Пакость, — согласился Стасик. — Но мы сделаем по-нормальному! Ты плюнешь, и прочтем твой код. Потом я плюну, и прочтем мой. А потом их сложим. Там есть плагин для сведения мужского и женского. А я-то думал: нафига он…
Подготовить код оказалось сложнее, чем думалось. Первая неприятность случилась, когда Стасик установил в лоток бумажку с плевком и запустил сканирование. Обычно это не занимало много времени даже на слабеньком инкубаторе Стасика. Но сейчас было иначе. Стасика что-то тревожило, взгляд его упал на роутер, и чутье подсказало выдернуть шнур.
— В кино видел, — буркнул Стасик на недоуменный взгляд.
На самом деле он сам не мог объяснить, зачем выключил сеть. Но тут инкубатор яростно пискнул и выбросил на дисплей красное окошко: «Эксперименты с геномом человека запрещены! О ваших действиях доложено в дежурную часть Объединенной Церкви!» И тут же: «Ошибка соединения! Не удалось отправить сообщение!» Стасик ехидно смахнул окошки с экрана и продолжил.
Над сведением кодов тоже пришлось поработать: изрядно полазить по сети, читая статьи о хромосомных механизмах: пол определялся какой-то специальной Y-хромосомой. Единственное, чего он не смог, — придумать, как встроить лазеры в глаза. Ни патча, ни готовых примеров, ни информации в форумах.
— Геном адаптирован для развития в инкубаторе! — наконец прочел Стасик вслух. — Программа развития — скоростная. Установите яйцо для записи кода...
Код в яйцо писался долго — сканер не сразу нашел материнское ядро, затем еще долго выжигал случайных бактерий. Наконец инкубация стартовала.
— О-о-ой! — ужаснулась Эни. — Целых девять недель?! Это же вечность! Почему не двенадцать дней, как обычный хомка?
Стасик тоже был озадачен.
— Я самую высокую скорость задал. Может, человек сложнее? Да и яйцо не куриное… Слушай, твои родители не заметят, что инкубатор включен?
Эни покачала головой.
— Если я не буду приставать к папе, он сам не сядет конструировать хомок. Вот только экран светится…
— Заклеем скотчем и развернем к стенке. Папа не заметит.
* * *
Этого дня ждали с нетерпением. Эни рассказывала, что из инкубатора доносятся постукивания и шорохи, хотя она не уверена. Но все случилось на день раньше. Эни ждала Стасика перед уроками в холле с большим тряпичным свертком в руках.
— Он щелкнул и открылся! — прошептала Эни. — Там была скорлупа! И в ней этот… Мокрый. Он так мерзко визжит! Хомки так не визжат. Так разве должно быть? Держи.
Стасик испуганно оглянулся и взял у нее из рук сверток. Осторожно приподнял тряпочку и заглянул.
— Какой же это геро-о-ой... — протянул он разочарованно и потыкал пальцем. — Голый, сморщенный. Где плащ-скафандр? Что-то мы не учли. Сто процентов.
— Фу, мерзость — поморщилась Эни. — Храни его у себя, ладно? У меня родители. Я все утро музыку включала, чтоб не услышали его писк.
— У меня не вариант, — покачал головой Стасик. — У меня бабка. — Он снова заглянул в сверток: — Голова большая какая. Может, умный. Ручки крошечные. И ножки. Как же он ходит?
— Он никуда не ходит! — зашептала Эни, почти переходя на визг. — Он плачет и спит! Даже не ест корм! Смотри!
Она достала пакетик «Хомкинкорма» и начала сыпать на существо желтоватые крошки, стараясь попасть в рот. Ребенок закашлялся и вдруг пронзительно захныкал.
— Зачем ты его в школу принесла?!! — испугался Стасик, пряча сверток под мышку.
— Я его тебе принесла, балда!
— А мне зачем?! Придумай что-нибудь сама!
— В смысле сама? — возмутилась Эни. — Ты один раз пришел в гости и убежал! А я все время и за инкубатором следила, и прятала, и кормлю молоком из пипетки! Почему всё я? Ты мальчик или нет!
— Я… — Стасик облизнул губы и снова оглянулся.
И вдруг увидел ухмыляющуюся рожу Попова.
— Ага! — сказал Попов. — Я все слышал! Ты вылупил какое-то большое чудовище и принес в школу чтоб оно всех нас поубивало! А ну покажь, что на этот раз? Опять зубы гадюки?! Или хвост скорпиона?
— Не покажем! — с вызовом крикнула Эни и загородила сверток.
— Я, — сказал Попов, — теперь точно всем расскажу. — Он повернулся и побежал в сторону класса, неуклюже размахивая руками: — Ольга Дмитриевна! Ребята! Опасность! Опасность! Все сюда!
— Нам конец, — обреченно произнесла Эни.
— Бежим! — Стасик рванул ее за руку. — У меня есть магнитный код от школьного чердака! Спрячем его там до ночи, потом что-нибудь придумаем!
* * *
Над городом висела большая луна — желтая и выпуклая, как глаз яичницы. Они стояли на каменном парапете набережной, на ступеньках, спускающихся к самой воде. Стасик, вооружившись щепкой, сосредоточенно чистил дощечку от голубиных перьев, они нашли ее в глубине чердака. Эни держала сверток с младенцем. Стасик подумал, что вот так, в лунном свете, на фоне тихой воды, Эни хорошо смотрится — в белом кимоно, с маленьким лысым человечком, прижатым к груди, и надо сфотографировать, но нельзя — фотку обязательно найдут.
— То мне кажется, дышит... то не дышит, — задумчиво сказала Эни, — Потрогай его!
Глаза малыша были закрыты, а тельце казалось синим.
— Сама потрогай! — прошептал Стасик.
— Боишься, что ли?
— Не знаю...
— Ну и потрогай!
Стасик осторожно склонился и положил палец на живот малыша. Живот был теплый.
— Смотри, — прошептала Эни. — Ему ногу голуби поклевали, бедный! — Она тихонько опустила сверток на дощечку. — Загадай любое слово?
— Четыре.
— Почему четыре?!
— Инкубатор четвертого поколения.
— Я хотела ему имя дать. Думала, ты скажешь весна или любовь. Ну ладно.
— Плыви, Четыре! — просто сказал Стасик, опуская дощечку на воду. — И будь счастлив!
— Удачного плавания, Четыре! — Эни улыбнулась.
Дощечка мирно покачивалась на воде, и от этого казалось, что младенец шевелит ручками. Стасик собрался оттолкнуть дощечку, но Эни размотала с запястья шнурок фонарика-светлячка, включила и опустила на дощечку рядом со свертком.
— Отлично мы придумали! — улыбнулся Стасик и оттолкнул дощечку.
Дощечка уплывала все дальше от берега, а Стасик и Эни стояли, взявшись за руки, и завороженно смотрели на сонную реку и пропадающий вдали призрачный свет красного маячка.
— Ну что, по домам? — наконец облегченно улыбнулась Эни и поежилась.
— По домам, — кивнул Стасик. — Я провожу тебя.
Взявшись за руки, они прошли по бульвару. Город был тих и пуст, лишь проехал мимо первый робот-подметальщик, гудя и мигая желтой лампой. Стасик и Эни шли молча и улыбались. Иногда останавливались и смотрели на луну, когда та появлялась в прорезях между небоскребами.
Возле дома Эни повернулась к Стасику и серьезно посмотрела ему в глаза, мотнув челкой.
— Но мы же никому-никому не скажем?
— Сто процентов, — подтвердил Стасик.
— А когда вырастем, сделаем нового человечка? Нашего героя!
— Сто процентов, — кивнул Стасик. — Или нашу фею.
Они еще немного постояли в неловкой тишине, а потом Эни неожиданно чмокнула его в щеку, развернулась и поскакала к дому. И Стасику это совсем не показалось стыдным. Может, потому, что никто не видел?
19 апреля 2003, 15 марта 2026