Леонид Каганов: дневник

Заинтересовался внезапно сказкой Петра Ершова «Конек-Горбунок» и перечитал ее и другие произведения Ершова чтобы понять для себя — готов ли я верить легендам, будто за Ершова ее писал Пушкин ради шутки, тайного гонорара или просто на спор?

С одной стороны, как когда-то заметил еще Березин, народная молва норовит всё типизировать и переприписать топовым брендам. В том смысле, если автор цитаты или фигурант биографичекого анекдота какой-нибудь физик Фано, то через два-три пересказа в соцсетях он непременно превратится в Эйнштейна — этот физик простым читателям понятней. Пушкин же и вовсе стал символом всего «А пылесосить кто будет? Пушкин?», поэтому логично, если отдельные мыслители разных эпох ему припишут и «Конька-Горбунка», и «Луку Мудищева» и может даже «Чиполлино». Хотя странно было бы думать, что в эпоху Пушкина качественно рифмовать стишки умел только один он.

С другой стороны, удивительна история про студента Петю Ершова из пушкинского окружения, который вдруг в 19 лет, без всякой подготовки и литературного бэкграунда выдал гигантскую профессиональную поэму уровня и стиля Пушкина. А потом за всю жизнь ничего интересного не написал.

Я специально перечитал два других хита Ершова. Поэма «Сибирский казак» 1842 про парня, которого послал на войну атаман, и он собирается в путь под благословение попа и рыдания молодой жены — она, хоть и актуальна по тем и нынешним временам, но достаточно странная: по сути это начало истории, к которой написана вторая глава — красивое метафоричное описание природы с эмоциональным финалом: грусть молодой вдовы у могилы.

Третье же самое известное произведение Ершова — театральный сценарий «Суворов и станционный смотритель» 1835, спустя всего 5 лет после написания Горбунка. Сюжет ситкома разочаровывает незатейливостью: великий Суворов оделся в солдатскую шинель, поэтому станционный смотритель его не признал, угощал чаем и разговорами как простого солдата. А поскольку был услужлив к незнакомцу и раболепно отзывался о Суворове, сумел произвести приятное впечатление, и Суворов, разоблачившись, щедро его наградил. Спустя сто лет Твардовский напишет почти такую же раболепскую поэму с тем же названием «Ленин и печник», усилив интригу щепоткой первоначального хамства чтоб подчеркнуть милость начальства. Для сравнения: в том же 1835 великий Гоголь написал «Ревизора» — тоже пьесу на тему переодеваний и путаниц, но мы же помним, насколько глубже, драматичнее и сатиричнее пьеса Гоголя.

Итак, «Конек-Горбунок». В детстве мы все его читали и слышали, рассмотрим свежим взглядом.

Сюжет, традиционно для сказки, начинается с констатации 50% аутизма среди детей той эпохи: «У старинушки три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак».

В начале идет сельская глава. Кто-то ночами портил посевы, братья вызвались караулить, но не справились, справился младший: обнаружил, что топчет поле красивейшая белая кобылица. Далее следует сцена почти эротическая: подкараулив красотку, Иван вскакивает на нее каким-то необычным способом спиной, крепко держась за хвост. И так они всю ночь кувыркаются. Наконец кобыла «устала», поскольку так и не смогла его с себя сбросить. И в награду за проведенную с огоньком ночь обещает «родить ему коней». Держит свое слово. Так в тайне от братьев у Ивана появляются три коня — два шикарных и один горбунок.

Следующая глава о том, как братья нашли коней Ивана и повезли тайком продать в город, а Иван их догнал и устыдил. Но поездку в город продолжили, коней в итоге продали самому Царю. А поскольку слушались они только Ивана, милостивый Царь взял его конюхом. С этого момента начинается городская биография, братья больше не появятся.

Следующий сюжетный мотор — интриган. Это бывший конюх, который мечтает вернуть свое место и выгнать Ивана. Повод для этого есть: Иван спит весь день вместо работы, что по тем временам возмутительно. А все потому, что Иван владеет электричеством: ночью он вынимает светящееся перо Жар-Птицы, при его свете делает всю свою работу, а днями спит. Мечта интеллигенции любой эпохи, но в те годы — откровенная научная фантастика. В общем, интриган доносит Царю на Ивана и врет. Царь под влиянием интригана начинает давать Ивану нереальные поручения. Здесь Иван совершает все свои подвиги: ловит царю жар-птицу, ловит царю принцессу, затем добывает перстень со дна моря, наконец становится испытуемым для вакцины омоложения.

Любопытна схема подвигов. Например, подвиги Геракла были разнообразны, совершались отвагой и хитростью. Но у Ершова модель подвигов очень однотипна — это такая Русь Охотничья и Русь Разбойничья: герой ночью прячется, подкарауливает ценную добычу, хватает ее руками и убегает с ней. Этот трюк он повторяет раз за разом: с эротичной кобылицей, с жар-птицами, с принцессой.

Лишь подвиг поиска перстня на дне морском отличается: вот там уже реально богатая фантазия и сложный квест — влиятельный Месяц Месяцович, страдающий под застройкой Чудо-юдо рыба кит, но в итоге всё сводится к поиску в самых низах пищевой и бюрократической цепочки какого-то ерша, который единственный и может найти этот перстень. Ерш, кстати, самый яркий персонаж: веселый нищеброд, пьяница и дебошир, который на досуге вечно дерется на своей помойке с каким-то карасем, но был пойман, взят за жабры, приведен к морскому дворцу и принужден совершать подвиги. Фактически это задвоение образа — архетип, каким должен быть сам герой этой сказки. Но Иван здесь — лишь машина для ночного подкарауливания разной диковинной дичи и поимки руками (животных за хвост, девушек за косу). Всё это, разумеется, под чутким руководством своего миниатюрного коня с особенностями развития и неустановленным отцовством.

Когда положенное число ценностей Иваном собрано в подвигах, наступает развязка. Она довольно неожиданная — но не в хорошем сюжетном смысле. Шекспировский интриган конюх внезапно оказывается забыт автором и даже не наказан. А добрый и щедрый прежде Царь, обманутая марионетка интригана, теперь вдруг объявляется злодеем, достойным смерти в кипятке. Как так вышло? Царю 70 лет. Он под влиянием доносчика («Царь так начал речь: Послушай, На тебя донос, Ванюша...») поручил Ивану похитить «Царь-девицу» — принцессу влиятельных морских кровей. Девочке 15 лет (извините). Она вроде пленница, но Царь к ней добр: он в нее влюблен и умоляет выйти за него замуж. Принцесса сперва диктует условия, затем объявляет, что он стар, и дает жестокий рецепт — нырнуть в кипящие котлы, после которых, по ее словам, молодеют. Царь в целом верит 15-летней прошмандовке, но решает испробовать вакцину сперва на Иване. Тому, понятно, снова помогает Горбунок выйти из кипятка живым, а вот Царь варится заживо. Не то, чтоб нам было его очень жалко, но во всех подобных сюжетах (включая, разумеется, Филатовский) Царь изначально жесток и желал погубить героя. Здесь же он пострадал лишь по причине возраста и любви. Что можно объяснить лишь традиционной российской ненавистью к царю как таковому. В сочетании с нижайшим поклонением и тайным желанием им стать самому. Возможно поэтому «Конек-Горбунок» был полностью запрещён цензурой и 13 лет не переиздавался. Но в России этому удивляться не принято, что у нас по сути не бывало запрещено цензурой во все эпохи.

В финале происходит удивительная схема престолонаследия. Заморская 15-летка, несостоявшаяся кандидатка в невесты, прямо у котла со сваренным заживо правителем объявляет себя здесь царицей. А своим мужем и, соответственно, царем назначает своего обидчика-похитителя Ивана. Такова эротическая арка нашего героя: он вошел в сюжет сценой ночного кувыркания с кобылой и карьерно вырос до позиции царя через постель.

При этом конечно поэма написана звонким хорошим слогом, с яркими образами, с юмором, а местами даже с клоунадой в духе Чарли Чаплина:

И посыльные дворяна

Побежали по Ивана,

Но, столкнувшись все в углу,

Растянулись на полу.

Царь тем много любовался

И до колотья смеялся.

А дворяна, усмотря,

Что смешно то для царя,

Меж собой перемигнулись

И вдруго́рядь растянулись.

Царь тем так доволен был,

Что их шапкой наградил.

Но писал ли это Пушкин? Я считаю, нет. Я думаю, Пушкин гораздо глубже работал над сюжетами, персонажами и мотивами героев, не говоря уже про этику конфликтов, которая здесь рассыпается. Так что я верю в студента Петю Ершова.