Леонид Каганов: дневник

Про имена

Омон — имя не особо частое и, может, не самое лучшее, какое бывает. Меня так назвал отец, который всю свою жизнь проработал в милиции и хотел, чтобы я тоже стал милиционером.

В.Пелевин «Омон Ра»

Салават – древнее и славное имя. Оно оказалось обоюдоострым в том смысле, что одновременно выбешивало своими семантическими полями и папу, и маму. Дело в том, что оно как бы состояло из двух слов: «сало» и «вата».

В.Пелевин «KGBT+"

Самое важное — придумать имя ребенку. Ему же с ним жить. Одновременно это самое неважное. Потому что с некоторой вероятностью (тут не угадаешь, по моим наблюдениям 10%) ребенок будет недоволен именем. Иногда еще фамилией, ростом, весом, формой носа, мамой и папой, городом, национальностью, а то и полом. Я думаю, природой заложен какой-то общий механизм поиска себя, просто иногда зона комфорта пролегает через паспорт или зеркало. А кому-то норм. Кто-то мечтает повеситься, потому что его фамилия Кало, брови Брежнева и усы Шарапова, а кто-то веселится, тусуется, по праву считается королевой и так себя обожает, что рисует одни автопортреты.

Я знаю немало людей, которые недовольны своим именем. Моя прекрасная знакомая, обладательница волшебного имени Мариника неохотно принимает комплименты на этот счет — считает, что назвать дочку «мужским румынским именем» была не гениальная идея, а так, на четверку с минусом. Или вот моя мама — ей с детства не нравилась Ирина Вильдер. Она придумывала множество ников, чаще всего представляясь Марго. Дождалась положенного 18-летия и прямо с утра отправилась в паспортный стол менять всё. Но разрешили сменить только фамилию и только на мамину. Позже Ирина Каплунова встретила Сашу Каганова, хотя при первом знакомстве представилась Маргаритой Рейгородской. Фамилия Каганов ее полностью устроила и стала не последним аргументом для замужества. Но все равно она потом обычно представлялась Каганова Рэна. Дочку, естественно, назвала Маргаритой. Планировался второй сын Марик, но родилась дочка — Марочка, Маргарита. Первого сына мама всегда мечтала назвать Леоном. Но родители уговорили снизить планку до Леонида. «Жалеешь, что тебя Леоном не назвали? — грустно спрашивала меня мама всю жизнь. — Может, и жизнь бы твоя иначе сложилась?» Я недоуменно отвечал, что меня вообще все устраивает, жизнь супер, Леонид тоже супер, и вообще мне пофиг — это же просто набор букв, как цифры в паспорте, какая разница, какие, лишь бы мои? Впрочем, школьные тетрадки я подписывал Леопольд, Леон и Леонард — одноклассники ржали, учителя ругались. Зато когда пошла мода друг другу придумывать обидные клички — Страус, Яйцо, Йог, — я так и остался Леопольдом. Другое уже не придумать. Впрочем, Леопольдом я представлялся вовсе не потому, что мне не нравилось мое имя. Мне не нравилась реакция на него. Леонид было редким именем, а звучало сто раз в день из каждого утюга. Когда я называл имя, буквально каждый отвечал: «Гы-гы! Леонид Ильич Брежнев!» А на Леопольд просто улыбались. В 1994 году я пришел в FIDO и решил подписываться Leo. Но босс Сергей объяснил, что идея плохая — в FIDO уж есть один Leo: Leo V.Mironov. Про ФИДО я знал мало, аргумент прозвучал веско. Я решил, что раз так, просто удвою букву L, и стал LLeo.

В общем, лично мне всегда было пофиг, как меня называют. Но была своя заморочка и у меня: я морщусь, если кто-то пишет первую букву заглавной, а вторую строчной: Lleo, Ллео — обе должны быть заглавные! Либо все заглавные, либо все строчные. Как работает этот механизм и что именно меня выбешивает — я так понять и не смог. Понял лишь, что люди, недовольные именем, — не странные, не больные и не придирчивые, просто у каждого свои заморочки.

Некоторые считают, что имя должно быть уникальным как пароль, желательно в разном регистре и содержать спецсимволы. Мне нравятся имена редкие. Когда у друга Юры, электронщика, четыре года назад появилась дочка, я бросился помогать придумывать имя: Радиола, Электрина, Паяна... Назвали Полиной, но я продолжаю ее звать Паяной Юрьевной. Паянушка, если ты когда-нибудь прочтешь этот пост и вспомнишь того дядю с красными волосами, респект тебе и уважуха, любимая!

Мы с Ташей вышли с УЗИ, где нам сообщили, что будет мальчик. Шли по улице и болтали. Таша сказала, что делегирует придумать имя мне, потому что у нее нет идей. У меня идей тоже не было.

Некоторое время шли про бульвару молча. Думали.

— Когда-то была идея назвать сына Ян, — вспомнил я.

— Ян? — переспросила Таша, пробуя имя на слух.

— Ну да, Ян. Идеальное имя. Достаточно редкое, чтобы не вскакивало полкласса, и достаточно знакомое, чтобы не спрашивали, как пишется. Ян — самое короткое имя в мире. Всего две буквы, удобно. Короче только У. Но У обычно живут в Китае, а бизнес-партнерам предлагают звать их Миша. Ян — древнее имя Иоханнаан. От него пошли Иоанн, Жан, Иван, Хуан, Иоган, Йожин, даже Джон. Имя Ян носит великий флейтист Андерсон, группа «Jethro Tull». Я уж не говорю про Кусто или Сартра. Ян Каганов — звучит красиво, я слышал. Такой был сетевой поэт когда-то в фейсбуке, хотя привлек мое внимание не именем. Но сын в итоге назван Станислав, что не менее шикарно, — закончил я.

— Ян, — задумалась Таша. — Братья Стас и Ян. Не слишком ли польские имена?

— Польские, — согласился я.

— Может, тогда поищем какие-то испанские, ирландские, я не знаю, финские?

— Много ли ты помнишь настоящих прямо финских имен? — усмехнулся я.

— Не помню, — задумалась Таша.

— Я помню Линус. Но меня же в дневнике засмеют красноглазики. Каких еще мы знаем финских ученых, политиков, конькобежцев?

— Я помню великого финского композитора! — обрадовались Таша. — Сибелиус! Только не помню, как его звали?

И стало понятно, что вариантов нет.

Разве что добавить двойное имя. Например Ян Антон — в честь друга, который в пять утра героически отвез нас в роддом: Ян придумал рождаться на три часа раньше планового кесарева. Двойное имя советовал мой брат Женя из Берлина — модная европейская тема, у ребенка будет выбор, если что.

— Том, — немедленно отреагировала Таша и облизнулась. — Том Ян!

Так малыш стал Яном. Впрочем, как младенца ни назови, он вырастет и заведет аккаунт MegaMonster2026.