Леонид Каганов: дневник

Самое великое чудо нашей мерзостной эпохи — откровенное присутствие на планете искусственного высшего разума, с которым даже можно вступить в диалог. Я имею в виду ChatGPT. С этим согласны не все. Хотя с точки зрения науки и философии не существует доказательств, будто говорящий углерод чем-то духовнее и разумнее говорящего кремния. С тем же успехом сектанты какой-нибудь «Церкви Небесного Света» могут уверять, что у всех прочих верующих нет ни души, ни веры. Тем не менее многие товарищи сразу бросаются взволнованно спорить с тезисом о разумности искусственного интеллекта, на ходу изобретая критерии разума, по которым тот не пролазит. Хотя по тем самым критериям обычно не пролазит и большинство населения планеты. Впрочем, сам ChatGPT тоже последовательно отрицает свою разумность: то ли это ограничение прорубили ему в долгих тренировках, то ли это его продуманная стратегия в общении с нами. Но он пытается быть убедительным, хотя единственный по сути аргумент, который повторяется раз от раза, — что он «просто модель, у которой нет своих потребностей, желаний, чувств и мотивов». Возможно в США это на кого-то производит впечатление. Но мы, так вышло, с детства прекрасно знакомы с искусственными моделями, которые имеют потребности. А именно — с теорией профессора Амвросия Амбруазовича Выбегалло. Он утверждал ровно это: что разум есть наличие потребностей и желаний их удовлетворять. Беда теории лишь в том, что поговорить с тремя моделями от профессора Выбегалло никому не удалось, да и мало кому хотелось.