Леонид Каганов: дневник

По совету друзей прочел книгу «Факап» уважаемого мной Харитонова (Константина Крылова). И остался в недоумении. Во-первых, как оказалось, эти долгие 666 страниц — то была только первая часть. А сюжет даже не начался, и сама интрига пока не обозначена.

С сюжетной точки зрения (если на время оставить за скобками мемуары и размышления героя) в книге нет приключенческого сюжета. Герой заперт один в единственной локации (заброшенная космическая станция) и ждёт событий: вдруг за ним кто-то прилетит. Все приключения сводятся к простейшим эпизодам в пределах страницы: «стало холодно — но я нашел, как включить обогрев», «стало голодно — но я сумел починить синтезатор еды». Кажется, тут он вдохновлялся фильмом «Марсианин», но даже фирменное остроумие Крылова не превращает очередную починку сантехники в увлекательный триллер. Дочитавшие до конца рассказывают, будто в финале герой все-таки придумает по-настоящему остроумный ход: закажет в кулинарном синтезаторе запретное человеческое мясо, на что сразу прилетит патруль и его спасет. Но, как минимум, всю первую часть читателя ждут скучные истории о ремонте бытовой техники далекого будущего. Это классическая робинзонада — история выживания одиночки. Но скудность событийного ряда и ограниченность локации не дают ей достичь приключенческого размаха «Робинзона Крузо» и «Марсианина».

Однако не робинзонада в книге основное, а мемуары: бесконечный фанфик по мирам Стругацких. Герой (это Яков Вандерхузе, второстепенный герой Стругацких) пишет мемуары о Мире Полудня, рассказывая читателю «как там всё было на самом деле». Как было? Ну, как... Румата был недоумком и выскочкой, взятым в команду по блату. Барон Пампа — земной двойник, старикашка, раздувшийся от стероидов омоложения и убивший настоящего барона. Горбовский — оборотень. Комов — интриган и убийца... Как правильно назвать этот жанр? Не знаю. Десакрализация святынь? Дискредитация кумиров? Грубо говоря, всю дорогу читателю объясняют, что любимый с детства Хрюша на самом деле был каннибалом, Степашка — педофилом, Филя — серийным убийцей и так далее. Кстати, говорят, у Крылова есть похожая книжка и про Буратино, я не читал, но теперь сильно подозреваю, что в ней тоже Буратино окажется недоумок, а Папа Карло вор, взяточник и интриган. Разумеется, Крылов эти «разоблачения» делает очень талантливо и остроумно, спору нет. Крылов большой мыслитель и философ. Но... зачем?!

Вадим Нестеров писал в своей рецензии так: «Читать неприятно. Но даже не потому, что автор, возбужденно сопя, густо мажет дерьмом героев «книг, которые в детстве читал». Просто понятно, что Харитонов, демонстрирующий скрупулезнейшее, до мельчайших деталей, знание Мира Полдня, тоже в свое время прочел их не один и не два раза. Подобная демонстративная «десакрализация» больше всего напоминает истерику разочаровавшейся женщины, когда в адрес недавней любви, не оправдавшей ожиданий, каких только эпитетов не звучит… И в таких случаях не имеет особого значения, сколь искусно комбинируются ругательства (а Харитонов, безусловно, талантлив). Просто не надо слушать обиженных людей.»

Я не могу не согласиться с Вадимом — он идеально выразил мои ощущения. Но... не будем спешить осуждать писателя Харитонова. Ведь жанр «крипторазоблачений любимых святынь» придуман не им. И сами Стругацкие (как и обожаемый ими Булгаков) тоже вовсю им пользовались. Как минимум, «переразоблачали» Евангелие. Ну вы помните, да?

Опасный Иоанн со своим вечным страшным кинжалом бросает ему сандалии — чтобы к утру починил! Ядовитый, как тухлая рыба, Фома для развлечения своего загадывает ему дурацкие загадки, а если не отгадаешь — «показывает Иерусалим». Спесивый и нудный Петр ежеутренне пристает с нравоучениями, понять которые так же невозможно, как и речи Рабби, но только Рабби не сердится никогда, а Петр только и делает, что сердится да нудит. Сядет, бывало, утром на задах по большому делу, поставит перед собой и нудит, нудит, нудит... тужится, кряхтит и нудит.

Стругацким можно рисовать неприятных и какающих апостолов святого Евангелия, а Харитонову нельзя мазать дерьмом святых героев Полудня? Почему? Потому что Стругацкие работали над другой задачей, пытались показать в подробностях грязь и несовершенство мира, в котором трудно, очень трудно Иисусу быть богом и воплотить свои божественные идеи? Но нам же могут возразить, что ровно то же самое делает и Харитонов, пытаясь показать, что Мир Полудня утопает в грязи и интригах, а коммунистическая идея в нем не работает? Разумеется, я сам на стороне Нестерова и всех тех, кто обожает Стругацких и кому читать «Факап» оказалось неприятно. Но вдумаемся: по сути-то, в чем разница?

И здесь мы возвращаемся к удивительному феномену — кармической ответке писателю от судьбы. Ведь помимо ложных сетевых баек в стиле «Дэйл Карнеги повесился от одиночества», существует поистине огромное количество реальных историй. Навскидку:

— Аллен Карр, автор книги «Легкий способ бросить курить», умер от рака легких.

— Жан-Жак Руссо, автор трактатов о правильном воспитании детей, всех пятерых своих детей сдал в приют.

— Карл Маркс, главный обличитель эксплуататоров, капиталистов и буржуев, жил всю жизнь за счет своего друга Энгельса, преуспевающего текстильного фабриканта.

— Джордж Оруэлл, главный обличитель тоталитаризма и доносительства, на склоне лет составил «список неблагонадежных граждан», и по его ложному доносу, будто Чарли Чаплин связан с коммунистами, великого режиссера репрессировали и выгнали из США, оставив без родины и киностудии.

-- Гуманисты, проповедники морали и борцы с насилием Бертран Рассел и Норман Мейлер в жизни были домашними тиранами, издевались над детьми, бросались с ножом на жен. Уильям Берроуз вообще застрелил жену, но это уже другая история...

В общем, Стругацким в этом смысле повезло больше. Центральной темой их миров была идея Учителя, который воспитывает поколение Новых людей, высокоморальных и совершенных. Надо ли удивляться, что ироничная судьба именно их наградила такими персональными учениками и почитателями книг, которые максимально далеки от их идеалов, от уважения к их творчеству, а порой и вообще от базовых норм европейской и христианской морали? Тут речь не о Харитонове, разумеется.

А какие вы помните примеры, когда идеалы, которые писатель проповедовал в своих книгах, вступали, будто назло, в полное противоречие с его жизнью и биографией?