Леонид Каганов: дневник

Предыдущая заметка о переосмыслении Стругацких, вызвала, я вижу, интерес и обсуждение. Причем, в обсуждениях вспомнили ещё одну интересную книгу, которую некоторые тоже сочли переосмыслением Мира Полудня — «Звёзды холодные игрушки» Лукьяненко. А мне есть что сказать и по этому поводу. Точнее — было что сказать. 28 лет назад, когда я ее прочел. Сцуко, 28 лет! 3 ноября 1998 года, сильно за полночь на 4 ноября, если верить апострофу, которым я всегда обозначал закончившееся число, но продолжающийся вечер. Вообще мне книги Лукьяненко нравились все и нравятся до сих пор, конечно. Он талантливейший писатель. Но именно «Звёзды холодные игрушки» вызвала у меня отторжение. В основном именно потому, что там я увидел попытку переосмыслить мир Стругацких в негативном ключе. Я огорчился, открыл редактор Лексикон и написал «рецензию». Но никому не показал. Тем более самому Лукьяненко. Зачем расстраивать друга, ну мало ли, чего там не понял в книге один какой-то читатель. Файл пролежал запакованным на диске 28 лет. Так бывает, если хорошо выбираешь диски, следишь за архивами, делаешь бэкапы и не используешь Windows и облака. Уже нет того прежнего Лукьяненко, и конечно нет того прежнего меня, писавшего такие наивные, взволнованные и скучные рецензии с грамматическими ошибками. Но чисто для ностальгии по тем добрым временам... и по тем прежним нам... прикольно вынуть этот древний пергамент из сундука, обломать сургучные печати и наконец выложить, спустя 28 лет. Сенсаций не ждите, текст скучный, сама книга на порядок интереснее, но эмоции были искренние в тот момент.

---

                       УЧЕНИКИ — ХОЛОДНЫЕ ЛЮДИШКИ

   Было непростительной  ошибкой  начать  читать  второй  том  «Звездная
тень»,  не прочитав первый «Звезды —  холодные  игрушки».  Это  породило
неравномерное распределение эмоций,  и почти вся радость, которую должен
был получить читатель от прочтения дилогии, ушла на второй том.
   Должно быть  это  полезно  —  вычеркнуть часть текста или переставить
местами главы.  Но так уж сложилось, и я захлебывался восторгом, купаясь
в  догадках  о  событиях  первого тома.  Но вскоре наверстал упущенное —
многое становилось понятным из контекста.  Все казалось  удивительным  и
новым,  книга  поражала обилием идей,  такое количество радикально новых
фантастических идей я  встречал  разве  что  в  книгах  Лема.  Симбионты
Куалькуа  и компьютеры-ящерицы,  джамп-прыжки и идея Ворот мира Тени — я
закрыл книгу с намерением немедленно разыскать первый том.
   И вот первый том. Удивительно резкий констраст. Может быть потому что
я себе представлял события не так?  Какие-то натяжки на грани реального,
посадка на шоссе, случайный автобус... Если это подстроено, то почему не
объясняется кем и как?  Если это случайно,  то на что рассчитывали чужие
если бы  случайности  не было?  Что-то не то,  как-то наспех,  суетливо.
Быстрей, читатель,  быстрей,  поздно,  проехали,  не  заморачивайся   на
деталях.
   Поражает совершенно хамское отношение героев-землян к  чужим.  Откуда
этот  галактический  шовенизм?  Почему он низведен до уровня трамвайного
хамства,  когда земляне сотрудничают с чужими, но при этом разговаривают
с ними в уничижительном тоне?
   Но это все цветочки.  Из намеков второго тома у меня сложилось вполне
определенное   представление   о   гнусности   и  коварстве  цивилизации
Геометров.  И где же эта  гнусность?  Герой  ходит  по  миру  Геометров,
удивляется   чудесам  техники  и  четкой  иерархии  общества,  ругается,
плюется, бьет Наставника. Ну хорошо, герой по плану книги должен ударить
Наставника, но должен же быть четкий мотив поступка! Давайте действовать
по законам  приключеского  жанра  —  докажите  читателю  что   Наставник
несомненная  сволочь,  для  которой  и  пощечины мало.  Так нет же,  все
преступление Наставника — он  видите-ли  подглядывает  в  комнату  своих
подопечных!  И  за  это  ему  следует  немедленно врезать по сусалам.  А
обычная школьная училка всех времен и народов,  которая во  время  урока
поймала  летящий самолетик с запиской и развернула его — ей тогда вообще
надо пасть  порвать,  моргалы  выколоть?  За  что  надо   желать   вреда
Геометрам?  Что  в  них  плохого?  Ограничение свободы?  Жесткая система
традиций?  Подчинение старшим наставникам?  Да и хрен  бы  с  ними,  это
далеко  не  самая  худшая  модель общества.  Это их дело в конце-концов.
Какое право имеют герои вторгаться  в  это  общество  и  разрушать  его?
Давайте  тогда  кинем  еще  одну бомбу на Японию — там примерно такая же
система укладов.  Цивилизация Геометров агрессивна?  Хорошо,  а в чем ее
агрессия? Воевали  в  древности  с  соседней  расой?  А  кто не воевал в
древности? Устанавливают Дружбу с соседями?  Тоже  особой  агрессией  не
назовешь  —  дружба  не  рабство.  И  вообще в отношении друзей Геометры
намного симпатичнее чем земляне,  обзывающие своих  внеземных  товарищей
как  угодно.  Вспомнить  только  какими  словами  порой  разговаривал  с
Куалькуа  Хрумов.  Это  с  тем  существом,  которое  спасало  ему  жизнь
несчетное число раз!
   Ладно, агрессия.  Внешняя якобы агрессия. Крохотный корабль-разведчик
Ника  Римера в одиночестве напал на огромный боевой флот Алари?  Ой,  не
верю.  Хотя бы  потому  что  это  был  корабль-разведчик,  покажите  мне
разведчика,  который  вступает  в  бой  вместо того чтобы выполнять свою
прямую работу — разведку и тихое возвращение с докладом. Скорее я поверю
что бой начали Алари,  желая захватить разведчика.  Собственно намеки на
это в повествовании встречаются.
   Так за что же герой не любит Геометров?  За что он с такой неприязнью
и подозрением относится к друзьям  Ника  Римера,  которые  кстати  полны
самых  искренних  дружеских намерений?  Что ужасного в Геометрах?  Образ
мальчишки, который сидит в кустах около транспортной кабины и ждет вдруг
появятся родители?  Наверно предполагается что этот образ должен вызвать
у читателя череду мрачных  ассоциаций  и  в  итоге  полное  негодование.
Положа  руку  на  сердце  — абсолютно не вижу криминала.  И судьба детей
интерната мне отнюдь не кажется ужасной.  Все мы  были  детьми,  все  мы
ходили в детском саду на прогулку парами строго по расписанию, все ждали
родителей даже если они не должны были  сегодня  прийти,  все  слушались
воспитательниц. Все учились трудиться, выполнять требования по звонку. А
с какой стати ребенок должен обладать полной свободой?  Чтобы  он  вырос
раздолбаем и  эгоистом,  не  умеющим  себя  вести  и  считаться  с чужим
мнением?
   Какие еще  ужасы  цивилизации  Геометров   мы   видим?   Лагерь   для
заключенных?  Ну да,  неприятен.  Как неприятна тюрьма практически любой
цивилизации. Я не вижу никакой несправедливости в том, что герой попал в
лагерь  —  его  ненависть  к  этому  обществу  была  столь  высока,  что
объективно он заслуживал наказания.
   В общем сложилось впечатление следующее. Во-первых не совсем приятные
образы   главных   героев-землян:   эгоистичные,  хамоватые,  недалекие.
Пользующиеся услугами чужих,  но презирающие их.  Воспринимающие  помощь
инопланетных существ как должое, но не стремящиеся помочь в чем-то сами,
а думающие лишь о себе и своей расе.  Ксенофобия —  ненависть  ко  всему
чужому,  будь  то  чужая  раса  или  чужой  жизненный  уклад  Геометров.
Во-вторых,  слабая мотивация поступков,  неубедительно прописаны враги —
Геометры. Ну и в третьих...
   В третьих есть одно самое неприятное впечатление  о  книге.  Пошутить
любят все без исключения.  Пошутить над чужим произведением и его идеями
— тем более.  Добрая шутка-переделка приятна.  Тоже наверно не очень, но
все  же.  Злая  шутка  вызывает  неприязнь  — и мы видели тому примеры в
истории  «Фанат-Кумир».  Злая  шутка  как  письмо  Маленького   человека
Большому. Злая   переделка   как  стремление  сравняться.  Как  же  надо
ненавидеть Стругацких,  как надо их надо превозносить,  чтобы смешать  с
грязью  их  идеи  о  прогрессорах,  наставниках и справедливом обществе!
Грубо взять и вынуть из идеи ее основу — свободу,  после чего доказывать
что  никакой  свободы там и не было изначально.  Взять идею и втоптать в
грязь,  исказить,  обозначить  ее  главным  врагом  и   виновником.   Не
постесняться   оставить   прямые   ссылки   на   оригинал   —   все  эти
позаимствованные термины  «прогрессоров»,  «наставников»,  «интернатов»,
«мировых   советов»,   все  эти  «серебристые  шорты»  в  конце  концов.
Докопаться можно и до забора.  Доковыряться можно и до Стругацких.  Есть
над чем поприкалываться и у них, например над вездесущей системой тайных
спецслужб в счастливом обществе.  Есть повод пошутить.  Но зачем же  без
шуток,  без  смайликов,  с  серьезным  лицом  брать  все  «Миры  братьев
Стругацких» на которых выросло не одно поколение, и безжалостно топтать?
Безжалостно и что самое обидное — бездоказательно. Просто как факт: люди
— моральные уроды,  детские интернаты — жестокие  тюрьмы,  наставники  —
сволочи. Без доказательств. Как факт.
   Ушло время Стругацких,  пришло другое время.  Время сильных и грубых,
время учеников.

                                 * * *

                                          Леонид Каганов, 3' ноября 1998

ЗЫ: Эта  рецензия  писалась  исключительно  для  себя,  для приведения в
порядок собственных мыслей и впечатлений.  Она будет запакована в файл с
паролем  и  никто  ее  никогда не увидит.  Я слишком уважаю Сергея и его
произведения (за исключением единственного «Звезды — холодные  игрушки»)
чтобы высказывать эти мысли вслух.

---