логин: 
<< предыдущая заметкаследующая заметка >>
26 октября 2014
заметка 6. ОДНА ГЛАВА ИСТОРИИ ПРО ВЛАСТЬ

В США, Латвии, Исландии и многих других странах президентский срок — 4 года.

В большинстве стран Евросоюза — 5 лет.

Почему в цивилизованных государствах принято ограничивать власть одного человека разумным сроком?

Меньше всего мне хочется пускаться в рассуждения и морализаторство, сочинять гипотезы и выкладывать аргументы. Зачем? Я просто процитирую главу из одной документальной книги, которая в свое время произвела на меня огромное впечатление и дала ответ на этот вопрос. Это книга историка Игоря Всеволодовича Можейко «1185 год». Выбрав эпоху (в районе вышеупомянутого года), он рассказывает о событиях, происходивших в то время в разных концах планеты. Рассказывает очень увлекательно и красиво. Поскольку, если кто не в курсе, историк Можейко был куда больше знаменит как великий писатель под псевдонимом Кир Булычев — автор Алисы из будущего и других прекрасных книг.

В этой главе он рассказывал о событиях на территории Камбоджи в ту далекую эпоху. Хотя на мой взгляд, это история об одном человеке. История трагическая и пронзительная.

Игорь Можейко «1185 год», отрывок

На территории нынешней Кампучии история текла иначе. То государство распадалось на несколько княжеств, то в него вторгались армии соседней державы — Тямпы, то оно попадало в зависимость от Шривиджайи, то само покоряло окрестные земли. Но все властители считались живыми богами, главным в стране оставался культ дэвараджи — бога-царя. Государство катилось к распаду. Начались крестьянские восстания, религиозные войны, сепаратистские выступления, заговоры и борьба кланов.

Джаяварман VII был законным наследником престола, старшим сыном. Но когда его отец умер, он отказался от власти в пользу своего младшего кузена. Иное решение повлекло бы за собой гражданскую войну, а принц полагал, что страна и без того сыта войнами. Он уехал из столицы.

Вскоре страну охватило крестьянское восстание, произошел дворцовый переворот, к власти пришел один из придворных. Узнав о перевороте, Джаяварман решил предотвратить новые несчастья, грозившие стране, и поспешил в столицу. Но когда он подступил к ее стенам, оказалось, что его кузен уже убит, а узурпатор твердо уселся на троне. И вновь Джаяварман мирно уходит в тень. Он не хочет крови. Ему уже под сорок.

У Джаявармана сильное лицо. Широкое, с выступающими скулами, с выпуклым широким лбом. Под размахнувшимися, густыми бровями чуть раскосые большие глаза, нос широкий, ноздри раздуты, очень большой рот с умеренно толстыми, четко оформленными губами, уголки которых опущены, отчего выражение лица кажется несколько презрительным. И крутой, упрямый подбородок. Лицо красивое, энергичное, лицо вождя, а не отшельника.

На страну навалилось новое несчастье: соседнее государство Тямпа воспользовалось ослаблением кхмеров и начало наступать на Ангкор. Ангкор сопротивлялся несколько лет, но ресурсы государства были истощены, и в 1177 году тямский флот подошел к стенам ангкорской столицы. Столица пала, узурпатор был убит. Впервые по улицам Ангкора шли алчные завоеватели, врывались в его храмы, оскверняя гробницы и разбивая статуи. Когда тямы наконец покинули страну, Ангкорской империи фактически не существовало.

И тогда вельможи и монахи из разграбленной столицы отправились на север, где в своем имении жил постаревший Джаяварман, проводя время в сельских занятиях и за чтением мудрых книг. Они бросились в ноги Джаяварману: он был их последней надеждой. Он был единственным бескорыстным и уважаемым князем. Поддавшись уговорам, поверив, что его долг — спасти Ангкор, который стоит на краю гибели, Джаяварман принялся энергично организовывать сопротивление врагам.

Джаяварман решил нанести врагам удар там, где они чувствовали себя неуязвимыми: Тямпа была морской державой, и флот ее господствовал у берегов Индокитайского полуострова. На реках и озерах Ангкора спешно в строжайшей тайне сооружались боевые корабли. Когда флот был построен, Джаяварман приказал посадить на корабли лучших воинов и вывести половину флота в море. На этот раз все совершалось открыто, с шумом, празднествами: царь хотел, чтобы обо всем узнали тямы. Те узнали. И были удивлены, но не испуганы, так как их силы превосходили ту часть кхмерского флота, которую царь решил «обнародовать». Когда же до Ангкора докатились вести о приближении тямской армады, Джаяварман повелел вывести в море и те корабли, что были спрятаны на реках. В 1181 году произошло грандиозное по тем временам морское сражение. Тямский флот был уничтожен. Погиб царь Тямпы, и был подписан мирный договор.

На этот раз Джаяварман не уехал в свои имения. В конце 1181 года он был коронован под именем Джаявармана VII. Когда в стране воцарился мир, Джаяварман приступил к восстановлению столицы и пошел дальше всех своих предшественников. Немалых средств и усилий потребовало возрождение ирригационных систем и водохранилищ, ремонт плотин и каналов, разрушенных за время двадцатилетней смуты. Но без возрождения хозяйства попросту не было бы средств для исполнения широкой программы, задуманной Джаяварманом.

Были проложены широкие мощеные дороги, связавшие столицу с провинциальными центрами. Но проложить дороги было еще полдела. Джаяварман решил позаботиться о тех, кто будет путешествовать по ним. Вдоль дорог были построены гостиницы, всего их было сто двадцать одна.

Следующий шаг Джаявармана был уж совсем необычным. Он приказал построить во всех провинциях империи больницы. Было построено более ста больниц. В надписи, найденной возле одной из них, приводятся слова Джаявармана, сказанные им о самом себе: «Он страдал от болезней своих подданных больше, чем от собственных, ибо горести народа, а не свои горести составляют заботу царей». В каждой больнице было девяносто восемь человек — врачи и обслуживающий персонал. Лекарства они получали с царских складов. К каждой больнице были прикреплены деревни, которые снабжали больных пищей, за что освобождались от налогов. Подобного не сыщешь ни в одной средневековой стране.

Позаботившись о телесном здоровье народа, Джаяварман перешел к делам духовным. В столице и провинциальных центрах были открыты многочисленные школы для ремесленников и художников. При буддийских монастырях и независимо от них существовали школы, где преподавали философию, риторику и искусство поэзии. Была создана даже академия для женщин, которую возглавила жена Джаявармана, Индрадэви, женщина мудрая и ученая.

В стране царит мир. Правит ею царь, который столько раз отказывался от власти и пришел на помощь народу лишь в час крайнего бедствия. Мудрая власть его — отеческая рука, простертая над миллионами подданных...

И самое удивительное, что все это — правда. До определенного момента.

Метаморфоза, происшедшая с Джаяварманом, кажется удивительной, когда смотришь на те события с высоты столетий, и объяснения ей мы никогда не получим.

До пятидесяти лет Джаяварман прожил в тишине своей добровольной ссылки; истинный буддист, он отрешенно смотрел на мирскую суету современников. Можно предположить, что, будучи призван на царство и вступив в отчаянную схватку с тямами, он почитал свои действия лишь выполнением долга и верил, что, добившись мира, вернется к покою отшельничества. Но дальше действовала железная логика событий. Джаяварман короновался. И старался быть идеальным буддийским монархом.

Но нельзя быть правителем государства, охватывавшего большую часть Индокитайского полуострова, занимаясь лишь строительством больниц и гостиниц. Снова зашевелились тямы, к войне с Паганом толкал Цейлон, сложно складывались отношения с островной империей Шривиджайя. Внутри страны подняла голову оппозиция. Джаявармана окружали тщеславные жены и родственники, напыщенные брахманы, жрецы бога-царя, каковым он быть не желал... Легко оставаться скромным буддистом, живя в отдаленном имении. Куда труднее, если ты вознесен на вершину власти и у твоих ног ползают князья и вельможи, перед тобой склоняют головы иностранные послы, а поэты создают тебе панегирики.

Неизвестно, произошла ли перемена в Джаявармане мгновенно и однажды утром он проснулся другим человеком, или этот процесс шел постепенно — процесс превращения человека, чуждого тщеславия, в тирана, страдающего манией величия. Можно примерно указать тот рубеж, после которого мы уже не видим прежнего Джаявармана. Это конец 80-х годов. Почва для такого превращения была подготовлена традицией Ангкора, культом бога-царя. Культ личности как бы сидел в засаде, поджидая момента.

И дождался.

Старый царь провозгласил себя живым богом, земным воплощением бодхисаттвы Локешвары, будущим Буддой. И, разумеется, чакравартином — покорителем вселенной. Джаяварман в одночасье забывает о собственных принципах. И на страну, лишь недавно вздохнувшую свободно и поверившую в приход счастливых времен, обрушиваются страшные бедствия.

Царь собирает громадное войско и бросает его против Тямпы, шлет армию завоевывать Южную Бирму, покоряет княжества Южной Малайи. Все эти действия уничтожили то, к чему он стремился ранее, и были сходны с попыткой рубить мечом жидкое тесто. Как только вытаскиваешь клинок, тесто смыкается. Тямпа была покорена, столица ее разрушена, и король привезен в цепях в Ангкор. Но через несколько лет оставленный там марионеточный властитель изгнал кхмеров. Паган вернул себе южные провинции, да и малайские княжества вскоре забыли о кхмерском завоевании.

Но войны, которые будут идти без перерыва до самой смерти Джаявармана, — только часть беды. Вторая — безумное строительство сооружений, призванных возвеличить живого бога. Оно тоже будет вестись непрерывно до самой смерти Джаявармана. Вчерашний благодетель обескровил государство. И трагедия усугублялась тем, что прожил Джаяварман удивительно долго. Судя по надписям, он умер лишь в 1218 году, дожив до девяноста лет. Самым невероятным произведением Джаявармана стал храм Байон. Ничего подобного для прославления одного человека на Земле не делалось. Фантастическая изобретательность больного манией величия царя вызвала к жизни фантастическое творение зодчего. В центре столицы было построено приземистое сооружение, состоящее из каменных галерей и низких залов. Все они богато украшены барельефами — удивительными по экспрессии сценами боев с тямами. Куда ни посмотришь — кипит сражение. Гибнут корабли, крокодилы пожирают тонущих, слоны топчут воинов, люди убивают друг друга под деревьями и среди городских строений — голова кружится от бесконечного жестокого боя. И на этом постаменте, воспевающем насилие, поднимаются к небу пятьдесят башен. Они стоят тесно, они подобны толпе гигантов, господствующих над городом. Каждая из четырех сторон каждой из пятидесяти башен представляет собой многометровое каменное лицо царя Джаявармана. Двести лиц царя возвышались над столицей и отовсюду были видны — задумчивые, глядящие вниз, большеротые, лобастые, вечные.

Джаяварман не ограничился Байоном. Его лица глядели с въездных башен, на площадях и в храмах стояли его статуи.

Повелитель дряхлел. Но все новые и новые башни с его лицами воздвигались в империи, и лицо царя на них не менялось. Да и могут ли морщины избороздить лицо бога?

Давно уже перестали строить в Ангкоре больницы и гостиницы, прекратилось сооружение водоемов и каналов: каждый камень из каменоломен везли в город, чтобы положить в стену нового храма или новой башни.

Обезумевший от веры в собственное величие, впавший в маразм, царь каждое утро садился в носилки, и его несли по строительным площадкам. И он смотрел, как поднимаются стены, и торопил зодчих: каждый храм был его божественной заслугой, царь старался заработать себе славу, достойную Будды.

Исследователи обратили внимание на то, что от многочисленных храмов и монументов, созданных в последние годы жизни Джаявармана, до нас почти ничего не дошло — только развалины. И когда они стали искать причину, обнаружилось, что эти здания были построены халтурно, на живую нитку. Видимо, архитекторы понимали, что от них никто не требует истинно великих произведений — нужно было одно: много, много, еще больше храмов!

...На следующий год после смерти Джаявармана его сын был вынужден окончательно вывести войска из Тямпы. Империя съеживалась. Ее дни были сочтены.

Заметьте: я не собираюсь никак комментировать эту историю. Я просто рад, что вы ее тоже сейчас прочли. И считаю, что ее должен прочесть каждый. Желательно — преподавать в школах. Потому что маст рид.

все заметки этой серии (и продолжение следует):

<< предыдущая заметка следующая заметка >>
пожаловаться на эту публикацию администрации портала
архив понравившихся мне ссылок

Комментарии к этой заметке на моем сервере отключены, надеюсь на понимание.
Но вы можете пойти и оставить комментарий в моем журнале ЖЖ.
Учтите, что лично я там комментарии не читаю, это дискуссионная зона для желающих обсудить.